Осталось дело за малым: прилепить текст на бумагу. Здесь уже подключилась Диа: в перчатках, медицинских масках и шапочках для плавания (чтобы волосы случайно не упали) они втроём штудировали материалы журналов и газет, выискивая слова, а иногда даже словосочетания, в нужных им формах. Затем Скрипач их вырезал, а Корд аккуратно клеил, следя, чтобы в текст не попало ничего лишнего – ни слюны, ни крови, ни даже волоска. Он, конечно, потом всё досконально проверит, но лучше перебдеть.
23 мая, в день перед свершением плана, они ещё раз прорепетировали его дома. Корд стоит у березы и ждёт Дию. Ему предварительно нужно позаботиться о реквизите – бутылке вина и цветах, – чтобы максимально соответствовать человеку, идущему на свидание. Ну и выглядеть поопрятней; совсем замечательно, если это заметят на работе.
Около семи тридцати к Корду должен подойти Скрипач и пырнуть его, затем оставить на теле письмо и скрыться (на самом деле позвонить в скорую: лучше продублировать функцию Дии, чем истечь кровью в непредвиденной ситуации). Дальше остаётся только выжить.
Ничего сложного.
4
Наступил решающий день.
Идея с нарядом сработала («Куда-то вечером намылился? – На свидание со своей девушкой»). Это было хорошо, лишнее пространство для манёвра в случае чего.
После работы Корд зашёл в цветочный и выбрал самый красивый букет, затем – в элитный алкогольный магазин за бутылкой красного сухого.
Осталось ещё примерно сорок минут, и Корд решил потратить их на прогулку до парка.
И вот он здесь, под той самой березой. До прибытия Скрипача – семнадцать минут.
Сидевший на лавочке Скрипач заметил Корда еще на аллее. В старом плаще, кепке, тёмных очках и чёрных перчатках он чувствовал себя странно и нервно. Ему казалось, что выглядит он максимально подозрительно. Ноги потели от двух пар шерстяных носков, которые пришлось надеть, чтобы нормально передвигаться в ботинках на четыре размера больше. Да и одет он не по погоде: на улице – двадцать градусов, а укутан он на десять. Однако прохожих, судя по всему, это не заботило: многим бездомным свойственно таскать на себе весь свой гардероб.
В этот же момент Диа подходила к воротам парка. Она не призналась Корду, но с утра её мутило. Ничего страшного, лёгкое недомогание, но муж бы перепугался и запретил ей участвовать. Он слишком упрям, чтобы отменять или переносить «мероприятие». Раз Диа не смогла его отговорить, значит, обязана помочь.
Скрипач переместился. Теперь он находился недалеко от места действия.
Корда охватило странное спокойствие. Такое, говорят, случается у некоторых смертников в момент исполнения приговора. Ты стоишь перед расстрельной командой с мешком на голове. Чувства обострены. Слышишь, как палачи вскидывают ружья. Взводят курки. А тебе все равно: стреляйте уже! И они стреляют. А тебе хорошо.
Хотя возможно, эту историю Корд выдумал сам, чтобы отвлечься.
Диа прошла половину пути. Что-то не так: её сильно тошнило. Неужели она собралась рожать? Нет-нет, не сейчас!
Диа резко остановилась. Больно. Больно!
Скрипач вышел из кустов сирени. На шорох обернулся Корд.
– Ты уверен? – спросил Скрипач.
В правой руке он сжимал нож, в левой – немного мятое письмо.
– Ты нож только в перчатках брал?
Скрипач опустил глаза на свои руки.
– Ну да, как ты и говорил.
– Не вытаскивай его из меня. Воткни и уходи.
– Почему? Ты же говорил, что тогда могут подумать, будто ты сам себя пырнул?
– Я тут подумал, если не вытащить, больше шансов выжить: рана закупорится, и кровь хлестать не станет. Надеюсь.
– А конверт?
– Рядом кинь. Или… хм… как думаешь, он в крови читабельным будет?
– Конечно, буквы ж вырезаны, а не написаны.
– Тогда давай так: насади его на нож и только потом бей.
Скрипач сделал, как сказал Корд.
– Готов? – неуверенно спросил Скрипач.
– Да хрен его знает. Бей давай. Прицелься только хорошо, пожалуйста.
– Ну пиздец…
Собрав волю в кулак, Скрипач вонзил в друга нож.
Диа упала на колени. Живот адски болел. Она закричала. К ней подбежали люди, спрашивали, что случилось. Кто-то помчался к таксофону. Она уже мало что соображала. Перед глазами всё плыло. Она должна сказать про Корда. Корд!
Он уронил бутылку вина и схватился правой рукой за нож. Однако букет не выпустил. Зачем он ему сейчас?
Скрипач скрылся, и хорошо. Когда он сделал требуемое, Корд сперва ничего особенного не почувствовал – так, лёгкий укол. Зато теперь… боль стала невыносимой. Он дважды кашлянул кровью, согнулся. Нет. Нет. Он всё делает не так. Он же читал, как действовать при таком ранении! Запрокинуть голову? Или опустить? Лечь на землю или пытаться устоять?
И где Диа?
Он учёл, что она может не успеть добежать до таксофона. Скрипач в любом случае позвонит. Но всё же где она?
Он решил выйти на аллею, по которой она должна была прийти. Каждый шаг отзывался дикой болью. Очередной приступ кашля лишил его ещё нескольких сгустков крови. Но он шёл. Брёл. Ковылял. Едва переставляя ноги, норовя упасть, корчась от боли. Потому что так было нужно.
Он продрался через кусты, вывалился на аллею и упал на колени.
