Скрипач повёл его по лагерю. На пяти сотках между опорой моста и берегом реки вкруг расположились семь палаток разного размера и степени обветшалости. По центру был обустроен костёр и положены брёвна для сидения – местная кухня и столовая. Дальше, около самой опоры, стоял слегка покосившийся сарай, куда и направились Скрипач с Кордом. Последнего нимало удивил внешний вид лагеря: ожидая увидеть кучу мусора, обоссаных матрасов, битых бутылок и шприцов, Корда встретил скорее приличный туристический кемпинг. Дорожки между палатками были тщательно подметены, а возле мусорного бака, находившимся на некотором отдалении от жилищ, стояли пусть полные, но аккуратно сложенные полиэтиленовые пакеты с отходами жизнедеятельности общины.
Идиллию нарушал лишь непрекращающийся шум машин над головой.
Они подошли к сараю. Скрипач поставил один из пакетов на землю, затем сунул руку в малоприметную щель над дверью и нащупал ключ.
– Подождёшь, пока я всё разберу?
Корд протянул ему пакеты и кивнул. Скрипач вошёл в сарай, включил лампочку и принялся разбирать принесённые ими покупки.
– Если честно, не такого я ожидал, – сказал Корд.
Скрипач усмехнулся.
– Думал, будет бомжатник?
– Ну… да.
– Так это тебе к бомжам нужно. А мы-то бездомные.
– Есть разница?
– Мы не опустившиеся, у нас просто дома нет. Я тебе как-нибудь наглядно разницу покажу.
– А вас отсюда не гонят?
Скрипач, держа в руках банки с говяжьей тушёнкой, повернулся к Корду.
– Ты совсем не в курсе про политику нашего государства насчёт бездомных?
– Только про БНП знаю.
БНП, или «бомж-наркоман-проститутка», было позорной, но всё ещё существующей концепцией приоритетности расследования преступлений. Преступление, совершённое по отношению к представителю любой из этих социальных групп, расследовалось спустя рукава. А если преступником оказывался один из них, срок старались впаять максимально возможный.
Эта концепция была придумана почти век назад, и хотя с той поры много воды утекло (как минимум, легализовалась проституция), многие сотрудники милиции продолжали считать таких людей людьми второго сорта.
– Если кратко, – пояснил Скрипач, – до тех пор, пока мы живём тихо, не совершаем преступлений, не употребляем наркоту или не спиваемся – в общем, пока не деградируем до состояния животных – и выполняем кое-какую несложную работу, нам позволяют здесь жить. Мэрия в курсе, они нам и дали бумагу на поселение тут.
– Что за работа?
– Мусор вдоль реки убирать, например.
– Это и называется промыслом?
– Нет. Промысел – это всё, что связано с деньгами. У нас есть художница – она рисует шаржи за деньги. Я вот на скрипке играю, – с этими словами Скрипач достал с полки футляр и продемонстрировал Корду. – Кто-то за покупками ходит или улицы подметает – это тоже промысел. А некоторые находят людей, которые покупают им необходимое, – усмехнулся Скрипач.
– Да я и не против был, – улыбнулся в ответ Корд. – Надо ж тебя отблагодарить за помощь с делом.
– А. Забыл совсем. – Скрипач пошурудил в глубине полки и вытащил чёрный плоский пакет. – Куртка-то.
Корд вытащил из кармана одноразовые перчатки, надел их. Скрипач удивлённо на него покосился.
– Ты всегда их с собой носишь?
– Ага. Никогда не знаешь, когда придётся расследовать преступление.
Корд принял пакет из рук Скрипача. Внутри действительно оказалась кожаная косуха, но следователь не стал её вытаскивать, лишь мельком осмотрел и протянул бездомному обратно.
– Ты её не чистил от отпечатков?
– Нет, забыл.
– И не надо. Возможно, она не пригодится, но на всякий случай пусть будет.
– Ты хочешь, чтоб на ней остались мои отпечатки? – заволновался Скрипач.
– Нет. Но на ней могут сохраниться отпечатки убийцы. Например, если он хватал девушку за плечо. Я скажу, когда можно будет её постирать.
– А. Спасибо. Кстати, я тут подумал… Хочу познакомить тебя с одним моим другом. Мне кажется, он может быть тебе полезен.
– Полезен для чего?
– Для расследования. Ты поймёшь.
– Ладно.
– Я скажу, когда мы с ним сможем встретиться. У тебя же вроде был телефон, верно?
Корд продиктовал ему домашний номер. Скрипач несколько раз повторил его про себя, запоминая.
– Ты сейчас куда пойдёшь?
– Обратно в парк. У меня там встреча.
– О! Как насчёт прогуляться вместе?
Корд был не против. Почему-то ему хотелось побеседовать с этим странным человеком подольше.
На обратном пути бездомный рассказал Корду свою историю.
Скрипач был типичным не оправдывающим ожидания ребёнком. Спокойным, уравновешенным, в какой-то мере замкнутым – в отличие от бойкой и деятельной младшей сестры. После её рождения родители перестали делать вид, что сын им хоть сколько-нибудь интересен, и занялись воспитанием девочки.
– Знаешь, они всегда больше любили её. Говоря метафорически, я для них был гадким утёнком, но, по их мнению, в лебедя превратиться не мог.
Скрипач прекрасно понимал, что родителям он не нужен. Это его устраивало: он всё равно предпочитал суету реального мира эскапизму книжного, поэтому, избавившись от постоянных упрёков, стал даже счастливее.
