– Разными местами? – хихикнула Диа.
– Задницей, сиськами. Как бы случайно. И не пойми меня неправильно, я люблю женские задницы и сиськи, но слишком большое – во всех смыслах – их количество напрягает. Хорошего должно быть в меру. А вот это навязывание себя отторгало. И не подумай, она была довольно симпатичной, многие бы даже сказали красивой, но совсем не мой типаж.
– Какой?
– Для таких есть отличный термин – кобылица.
– А! О-о-о… А какой тогда твой?
– Миниатюрные девахи вроде тебя.
– Сам ты деваха! – возмутилась Диа. – Но за «миниатюрную» спасибо!
– В общем, предыстория понятна. Глазурь тусовалась со мной, на Стерха внимания не обращала. Он же меня к ней сильно ревновал. Ситуация ясна?
– Ясна.
– А теперь собственно история. Однажды она меня в конец достала и я её трахнул.
– О-о-о!
– Не просто так. Знаешь, есть такая фигня: если у тебя кто-то что-то рьяно просит и не принимает отказа, дай ему это, но так, чтобы отбить у него желание просить дальше. И я провернул нечто подобное. В общем, мы потрахались. И вот лежим мы в кровати после секса, и я как бы между прочим говорю: «Теперь-то ты, наконец, довольна?»
– Ой… Это очень обидный вопрос.
– Знаю. Я специально его формулировал так, чтобы стало понятно, мол, не нравишься ты мне, а секс типа подачка, чтоб отстала.
– И она отстала?
– В некотором смысле. Я, когда прокручивал эту сцену у себя в голове, думал, что после такого у неё случится истерика, слёзы, сопли, всё-такое, а мне надо будет сперва извиниться, мол, прости, не подумал, но постараться удержаться на той грани, чтоб действительно не вымолить прощение. Получилось иначе.
– Как?
– Она не ответила. В смысле, я сказал, а в ответ тишина. Повернулся к ней, она спит. Ну, подумал я, вот это фиаско, сейчас же наоборот прилипнет ко мне и не отвяжется, а будить её, чтобы специально сказать эту фразу, сама понимаешь… Короче, заснул я с диким разочарованием. Проснулся часа через три от мощного грохота. Кто-то прям дубасил в дверь что есть дури. Ну, я натянул трусы, пошёл открывать и в коридоре по пути наступил в лужу. Удивился ещё, мол, что за фигня, откуда здесь лужа, но значения не придал. Открыл дверь, там соседи снизу, вопят, мол, заливаю я их. И тут меня как током шибануло: лужа в коридоре, затопленные соседи, ванная комната… Побежал туда. Открываю дверь, включаю свет и… она. Лежит. Голая, вода красная – руки вспороты. Я в ахуе. Соседи тоже. А потом меня сзади огрели по затылку, и я вырубился.
– Ничего себе! – ошарашенно прошептала Диа.
– Это, короче, сосед подумал, что я убил девушку, ну и ударил меня. И, блин, так-то оно и вышло по сути. Мне кажется, из-за той фразы… Ну вот и всё, собственно.
– Как всё? А дальше?
– Дальше ничего особенного. Меня затаскали по судам, уволили – кстати, в должности я восстановился благодаря Форсу. Один раз на меня напал отец Глазури, но получил отпор. Все винили меня в её смерти, и я в том числе. Мне было стыдно. Но знаешь, не так, как когда спираешь вину на другого, а по-настоящему, такой дистиллированный стыд. Хотя в итоге с меня сняли все обвинения, дело закрыли, но один фиг… С тех пор Стерх меня ненавидит. Уверен, что это я её убил. А штука в том, что он отчасти прав, получается.
Остаток пути до площади они проехали в тишине. Но на прощание Диа нагнулась и чмокнула Корда в щёку.
Когда машина вновь тронулась, Форс осторожно отметил:
– Я бы, наверное, не смог такое своей девушке рассказать.
– У тебя есть девушка? – Корд притворился, что удивлён.
– Нет-нет, я про другое, – помотал головой Форс. – Она же может о тебе мнение изменить. Понять, что ты не такой уж хороший человек.
– Да я себя и не позиционировал так. А искренность, мне кажется, важней. Знаешь, что думаю? Если я когда-нибудь убью человека, и Диа об этом спросит, я отвечу ей честно. Ложь всё равно надолго не спрячешь, а эмоциональный удар от того, что её парень не только убийца, но ещё и лжец, будет намного сильней.
– Ты собираешься убить человека?
– Кто знает… Но если что – начну с тебя, – хищно усмехнулся Корд.
– Э-эй. Почему? – улыбнулся Форс.
– Глупые вопросы задаёшь.
Место преступления было оцеплено, а зеваки, как обычно, пытались хоть краем глазом увидеть труп. Интересно, почему людям так нравится наблюдать чужие смерти?
У выезда с арки их встретил судмед. Форс опустил окно, чтобы поздороваться.
– Вы сегодня долго, – констатировал судмед.
– Да это я служебным положением пользовался, – признался Корд. – Впрочем, не думаю, что мы много потеряли. Как ваши успехи?
– Насчёт того, что вы немного потеряли, ты прав. Ничего интересного, кроме тела, здесь нет.
– Опять убийца-призрак, который следов не оставляет? – хмыкнул Корд.
– Похоже на то. Припаркуйтесь вон там и идите к площадке для мусора.
Зеваки следили за ними, как за кинозвёздами на красной ковровой дорожке. Разве что дорожка из была асфальтовой и вела к куче мусора, а не к славе. Да и хрен с ней. Корду его работа нравилась гораздо больше.
Тело было спрятано за центральным из трёх баков. Едва увидев его полностью, брови Корда поползли вверх.
– Ух ты, – пробормотал он.
– А? – не понял Форс.
– Узнаёшь?
