Форс пожал плечами.
– А должен?
– Это Мадам из «Голубых глазок». Она приходила к нам на опознание Фамильяра после убийства проститутки в парке.
Наконец до Форса дошло.
– Ух ты.
– Вот-вот.
Корд присел на корточки рядом с телом. Белое лицо Мадам с закатившимися глазами и раскрытым ртом выглядело жутковато. На шее, прямо под челюстью, алела тонкая странгуляционная борозда.
Задушена.
Корд опустил взгляд. Бежевое пальто, чистое (не считая спины – ей Мадам упиралась в мусорный бак), правый карман оттопырило что-то объёмное. У живота лежал белый конверт.
Форс защёлкал фотоаппаратом.
Корд открыл конверт. Внутри виднелся лист бумаги и квадратная синяя упаковка. Следователь аккуратно её вытащил.
– Что это? – поинтересовался Форс.
– Гитарная струна, – прочитал на упаковке Корд. – Басовая, стальная. – Он поднял взгляд на судмеда. – Убийца снова оставил нам орудие преступления?
Судмед принял из рук Корда струны и прощупал упаковку.
– Возможно. Точно скажу позже.
Корд вытащил из конверта оставшийся предмет. По центру страницы буквами разного кегля и шрифта, вырезанными то ли из газет, то ли из журналов, было наклеено всего одно слово:
ЛГУНЬЯ
– Хм. А вот это уже интересно.
– «Лгунья»? – спросил Форс. – Что имеется в виду? Раз она проститутка, то причём здесь ложь?
– Выясним.
Корд ощупал правый карман пальто. Мягко.
Внутри оказался белый бумажный пакет. Корд вытащил его содержимое и застыл.
– Нихрена себе, – ошарашенно пробормотал Форс.
На Корда пустыми глазницами смотрело его собственное лицо.
2
Диа никак не могла разобраться, где же вход. В здание, которое совсем не походило на театр, а напоминало обычный трёхэтажный жилой дом, вело аж четыре входа, но ни на одном не висело указателя «Театральная студия „Контркультура‟». Адрес точный, она проверила дважды.
Одна дверь вела в парикмахерскую. Спросив там, где вход в студию, парикмахерши недоумённо покачали головами. Вторая дверь – вход в магазин «Продукты». Там тоже никто ничего не знал. Третья дверь – серая, металлическая, без указателей вообще – была закрыта, а четвёртая вела в подъезд. Но не может же студия находиться там?
Для верности Диа обошла здание ещё раз, удостовериться, не упустила ли чего. И обнаружила кое-что новенькое: рядом с той самой закрытой дверью появился парень. Диа рассмотрела его: красавчик (Корд наверняка сказал бы: смазливый), молод (больше пятнадцати она бы ему не дала), довольно высок для своего возраста. Одет он был в джинсы и лёгкую курточку, на голове виднелись наушники. Диа решила спросить у него.
– Привет! Не подскажете, где здесь театральная студия?
Парень, погрузившийся в музыкальный транс, сначала не обратил на неё внимания, но затем, когда Диа встала прямо перед ним, встрепенулся, улыбнулся и стянул наушники на шею.
– Простите! Заслушался я тут! Вы что-то спрашивали?
– У вас плеер? – полюбопытствовала Диа.
– А. Ну да! Глядите! – Парень вытащил из кармана куртки новенький чёрный плеер – не модный, для компакт-дисков, а кассетный, но всё равно очень хороший. – Он не только проигрывать может, но и записывать, как диктофон, представьте!
– Ух ты! – восхитилась Диа. – Здорово! – Затем она вспомнила, для чего, собственно, к парню подошла. – Я хотела у вас спросить, вы, случайно, не знаете, где находится театральная студия?
– «Контркультура»? – Глаза парня радостно сверкнули.
– Да, она!
– Так вот же, за этой дверью! – парень указал себе за спину. – Вы по объявлению, на прослушивание?
– Ага!
– Оно уже началось. Мы потому и закрылись, чтоб нас никто не беспокоил. Но вы не волнуйтесь, народу не так много пришло, так что вы наверняка успеете себя показать! Пойдёмте, я вас провожу.
Улыбнувшись, Диа последовала за парнем. Интересно, это актёр? Или какой-нибудь гримёр?
Ух, только бы у неё все сегодня получилось!
3
Двенадцать часов.
Двенадцать часов потребовалось на то, чтобы разобраться с местом преступления, сообщить об убитой семье и коллегам (они для такого собрались в «Голубых глазках» несмотря на выходной; у многих девушек случилась истерика, и даже Небо, обычно такая уравновешенная, не смогла сдержать слёз) и немного с ними побеседовать, удостовериться, что маска абсолютно новая и ни разу не ношенная, получить кучу бумажек, необходимую для привлечения стороннего эксперта, а затем наконец привезти его в Управление.
И всё это в воскресенье. Можно сказать, это была организационная победа.
Экспертом оказалась рыжеволосая женщина, чуть старше Корда. Сейчас, находясь в кабинете Форса вместе со следователями, криминалистом и Шефом, она с неподдельным любопытством и чуть ли не азартом прощупывала материал маски, вертела её в руках так и эдак, сжимала, нюхала и больше напоминала не эксперта, а ребёнка, получившего крутую игрушку.
– Что скажете? – нарушил пантомиму Корд.
– Что скажу? Это невероятно! – восторженно воскликнула эксперт. – Я в жизни таких не видела! Это… я не знаю, как даже объяснить вам, ну это… абсолютное качество! Смотрите!
Эксперт аккуратно натянула маску на себя.
Ох-ре-неть.
– Можно потрогать? – не веря своим глазам, спросил Корд.
Корд напротив ответил:
– Да, конечно.
