Интуиция подсказывала, что Корд прав. Если сравнить эти убийства с резнёй в больницей и удушением Мадам, становится очевидно, что они запросто могли быть совершены разными людьми. И второе, и третье выглядели… как бы выразиться… постановочно. Резня в больнице – чистый боевик, удушение Мадам – триллер про маньяка. Но вот парковые убийства смотрелись… случайными?
Хм. Если думать в этом ключе, всё встаёт на свои места.
С проституткой у Фамильяра вышел конфликт. Он пошёл за ней, возможно желая извиниться, но проститутка не собиралась останавливаться и выслушивать его, а потому он поднял с клумбы камень и в гневе швырнул в сторону девушки. Вероятно, даже не целясь. И уж точно не намереваясь причинить ей малейший вред. Но – вышло как вышло.
А мотив сегодняшнего убийства… Навязчивость.
По какой причине один человек может ударить другого? Например, если тот докопался и вежливого предупреждения не понял. Ну, хотя бы раза с третьего. Тогда тумак – один из релевантных способов прояснить свою позицию по данному вопросу.
А если от тугодума несёт мочой, прогорклым бухлом и немытым телом, вежливое предупреждение легко становится одноразовым, а тумак – более сильным.
Как видел ситуацию Корд: Фамильяр шёл себе, никого не трогал, водочку попивал. Вдруг откуда ни возьмись материализовался бомж, возможно, начавший ныть «угости, угости по-братски, ну чо ты, а». Фамильяр не стерпел и вмазал. Мозг пропойцы не выдержал и отрубился. Кровообращение не справилось с теплообменом и решило отдохнуть, всего минуточку. Результат – бомж склеил ласты.
Но зачем Фамильяр пошёл в парк, да ещё и ночью? Хотел вернуться на место убийства почти четыре месяца спустя? Что его на это сподвигло?
– КОРД, УЖИН ГОТОВ! – послышалось из кухни.
Отлично.
В эту субботу они с Дией собирались сходить в театр – она хотела познакомить его с режиссёром спектакля. Тогда утром этого же дня он перекинется парой слов с Фамильяром. Пора задать ему пару вопросов.
1
Частный клуб Фамильяра располагался в небольшом заброшенном пивзаводе. То был архитектурный ансамбль, стилизованный под средневековую крепость. Четырёхэтажное кирпичное здание, напоминавшее донжон, опоясывали два крыла производственных помещений, соединённых аркой с металлическими воротами. Над левым крылом возвышалась цилиндрическая труба, оформленная в виде башни.
Корд помнил, как давно Фамильяр мечтал заполучить этот никому не нужный пивзавод и сколько бюрократических кругов ада ему пришлось пройти, чтобы достичь своей цели. Два года ушло на внешнюю реставрацию завода, ещё год – на то, чтобы привести в порядок все коммуникации, оформить помещения подходящей по стилю мебелью и наконец закончить оформлять все бумаги.
И вот на своем тридцатом дне рождения Фамильяр объявил о начале работы клуба.
Нельзя сказать, что он пользовался большой популярностью. Термин «популярность» был неприменим в принципе: членами клуба становились лишь по личной инициативе Фамильяра. Корд не знал, какова ситуация сейчас, спустя четыре года после открытия, но тогда он, к своему удивлению, стал одним из двадцати семи человек, вхожих в это элитарное место.
Вечером пятницы Корд дозвонился Фамильяру именно на рабочий номер и договорился о своём приезде. Голос собеседника не показался ему странным или взволнованным, что немного удивило Корда. Ведь если Фамильяр действительно убил бомжа, разве не следует ему тревожиться, с чего это следователь вдруг решил с ним поговорить?
Фамильяр подготовился. Сбрил недельную щетину, привёл в порядок причёску, одежду, а непосредственно перед встречей принял успокоительное.
Оставалось только ждать.
После вчерашнего звонка Корда он сильно встревожился: что, если тот знает о произошедшем? Но Фамильяр заставил себя успокоиться: вряд ли в таком случае следователь желал бы встретиться в частном порядке, скорей бы уж прислал за ним сотрудников милиции.
Так что ему нужно?
Размышления Фамильяра прервал звонок с поста охраны. Гость пришёл.
Корд прошёл по небольшому квадратному двору, затем – по полутёмным коридорам: большую часть времени клуб для гостей не работал, а значит, тратиться на освещение смысла не имело. Но те редкие вечера, когда Фамильяр устраивал встречи, отбивали содержание клуба на недели вперёд – такой тут отдыхал контингент.
Корд трижды постучал в массивную дверь из морёного дуба, затем отворил её.
Чёрное зимнее пальто, бежевые шерстяные брюки, кожаные демисезонные ботинки – и пёстрая шапка с помпоном, рушившая строгий образ следователя. Фамильяр хотел было усмехнуться, но вовремя вспомнил, зачем Корд пожаловал. Впрочем, всё равно вежливо улыбнулся и пожал ему руку.
– Так о чём ты хотел со мной поговорить и почему нельзя было это сделать по телефону? – Фамильяр сразу перешёл к делу.
– Закурить не найдётся?
Теперь Фамильяр уже не смог сдержать усмешки. Он вытащил из кармана рубашки портсигар и протянул Корду. Тот выбрал одну, отогнул край шапки и положил за ухо.
– Я думал, ты здесь закуришь.
