– Что, опять нашли тебе занятие? – улыбнулась Диа, отворяя парню дверь и отходя в сторону.
– Ага! Погодь, я сейчас реквизит утащу и приду.
Паренёк прошёл в «квартиру» № 1 и минуту спустя вышел.
– А вы Корд, да? – Паренёк протянул руку для рукопожатия, но опомнился, что он в строительных перчатках, и поспешно их снял. Затем усмехнулся. – Тот самый мужик из булочной.
– А ты – тот паренёк с велосипедом и сломанной рукой, – вспомнил Корд и с улыбкой пожал протянутую руку.
– Вы что, уже знакомы? – удивилась Диа.
– Пересекались пару раз, – кивнул Корд.
– Говорят, случайности не случайны, – загадочно подмигнул паренёк и расхохотался.
– Призрак в своём репертуаре, – хихикнула Диа. – Он наш как бы талисман и по совместительству разнорабочий.
– Обидно, что талисман я «как бы», а разнорабочий всамделишный, – надулся парень. – Я здесь по собственной воле, между прочим, помогаю! – Вдруг Призрак озорно улыбнулся и галантно поклонился, прижав правую руку к левой стороне груди. – Приятно было поболтать, но коробки сами себя не перетаскают. Кстати, Спектр вас уже заждался. Он на третьем, где обычно.
Натянув перчатки, Призрак махнул им на прощание рукой и вернулся в квартиру, из которой несколько минут назад принёс коробку.
Корд посмотрел ему вслед.
– Харизматичный паренёк. К тому же красавчик.
– А я думала, ты его смазливым назовёшь.
– Не, ну можно и так сказать…
– Цыц!
– Не рано ли ему работать? Выглядит молодым.
– Ему четырнадцать, – улыбнулась Диа. – И он здесь не работает, а живёт. В смысле, не именно здесь, а в этом же доме, вместе со своим приёмным отцом, который, кстати, наш драматург.
– Сирота, что ли?
– Ага. Ребята из нашего театра ему, по сути, как семья. Кстати, – хихикнула Диа, – никто не знает, настоящее ли у него имя. Его Призраком прозвали в детдоме, потому что он всегда умудрялся появляться ниоткуда, когда был нужен. И так же незаметно умел исчезать. Но вообще паренёк он клёвый, хоть и немного, хм…
– Экспрессивный?
– Нет, другое слово… Эксцентричный. Никогда не знаешь, чего от него ожидать.
Они постучали в дверь с номером десять. За ней послышались шаркающие шаги, а потом перед ними появилось улыбающееся лицо режиссёра. У него были усы как у всемирно известного художника-сюрреалиста, но внешне он на того совсем не походил: невысокий крепыш в зелёной клетчатой рубахе и брюках на подтяжках.
– Здра-авствуйте! – протяжно возвестил он. – Вот и вы, Корд! Приятно с вами познакомиться! – Мужчина энергично потряс ему руку.
– Мне тоже, – вежливо ответил Корд. – Диа сказала, вы хотели со мной встретиться?
– Конечно, друже, хотел! – Мужчина жестом пригласил Корда пройти в зал. – О, и я совершенно забыл представиться! Спектр!
Они прошли к столу, и на узорчатой скатерти Корд увидел то, чего вообще не ожидал – стоявший по центру стола пузатый, сверкавший латунными боками самовар. Перед ним – три чашки на блюдце и три хрустальные вазочки: с пряниками, вафлями и шоколадными конфетами. Корд, хоть и недавно поел, всё же решил не оскорблять гостеприимного хозяина, а Диа так вообще никогда была не прочь навернуть сладкого.
– Диа! – начал Спектр, когда они сели за стол и налили себе чаю из краника. – Будет неправдой сказать, что я хотел поговорить именно с твоим парнем. На самом деле, мне важно мнение вас обоих. Дело в твоей беременности.
Корд внимательно посмотрел на режиссёра.
– Насколько я понимаю, роды ожидаются в мае-июне? – продолжил Спектр.
– Ну да, – кивнула Диа.
– А это значит, что начиная с марта, а может, и раньше, ты репетировать не сможешь.
– Не знаю ещё. Никогда не была беременной, – улыбнулась Диа.
– Это я по своей жене сужу, – улыбнулся Спектр. – Меньше всего нам нужно, чтобы в последний триместр ты напрягалась. Вы согласны со мной, Корд?
– Конечно, это разумно.
– Поэтому я предлагаю тебе, Диа, больше репетировать сейчас. Сможешь приходить к нам три дня в неделю?
– Ну… – Диа покосилась на Корда.
– Я не против, но смотри сама. Ты ж актриса.
Диа просветлела.
– Я согласна!
– Но у меня есть вопрос, – вставил Корд. – Разве спектакли репетируются так долго? Мне казалось, месяца три максимум…
Спектр улыбнулся.
– Можно и три, можно и полтора, а можно и полгода над одной пьесой корпеть. Насколько хватит бюджета и упорства. Мы, к счастью, в средствах не стеснены, а премьера должна пройти идеально. – Режиссёр сделал глоток из своей чашки. – Но есть и другая причина. Постройка нашего театра будет завершена в конце июня.
– А где он будет?
– Помните старую городскую библиотеку?
– Которая сгорела?
– Верно. Мы хотим сделать примерно то же самое. Этакий большой привет деревянному зодчеству, но по современным технологиям. Там же ещё скверик рядом, знаете? Его мы облагородим.
– А назовёте как?
– Думаем ещё. Сейчас лидирует вариант «ПостМортем» – как перекличка с постмодерном вдобавок с неплохим символизмом. Дескать, мы запечатлеваем театральное искусство после его смерти, во как!
– Видишь, Корд! Я же говорила, это нормальный театр, а не шарашкина контора! – упрекнула Диа.
Режиссёр широко улыбнулся.
– Вы действительно так думали?
– Просто я о вашем театре никогда не слышал.
