Они очень, очень близки, подумала она. Тогда как Нико и Сеймур не испытывали друг к другу физического влечения, Катрина по-прежнему иногда садилась на колени к матери, а в отдельные вечера, когда они смотрели дома телевизор, Нико намыливала Катрине спину, что девочка очень любила с младенчества.
– Мама, ты знаешь, что тебя назвали одной из пятидесяти самых влиятельных женщин во Вселенной? – спросила Катрина, положив голову на плечо Нико. – Я так горжусь тобой.
Нико засмеялась – это была семейная шутка: когда она «отбивалась от рук», Сеймур и Катрина спокойно говорили: «О, мам, может, ты купишь себе личную Вселенную?»
– А ты откуда знаешь? – спросила Нико, поглаживая дочь по затылку.
– Увидела в Интернете, глупая. – Катрина часами сидела в Интернете в режиме реального времени, постоянно общаясь по сети с друзьями. Помимо школы, верховой езды, кулинарии и разнообразных сиюминутных увлечений, она вела такую напряженную и сложную светскую жизнь, что, по мнению Нико, могла соперничать с пятьюстами крупнейшими компаниями, список которых публиковал журнал «Форчун». – В любом случае я правда тобой горжусь.
– Если не поостережешься, я куплю тебе личную планету, – засмеялась Нико.
Она открыла тяжелую дубовую дверь, и они шагнули под апрельское солнце.
– Не надо. – Катрина побежала к лимузину, поджидавшему у тротуара. – Когда я вырасту, я сама куплю себе планету.
«Уверена, что купишь, моя дорогая», – подумала Нико, наблюдая, как грациозно дочь садится в машину. Катрина была гибкой, как молодая березка – еще один стереотип, но Нико не находила более подходящих слов, чтобы описать дочь. Ее переполняла гордость. Катрина так уверена в себе, гораздо более уверена, чем она в ее возрасте. Но дочь живет в другое время. Девочки ее поколения действительно верят, что смогут все, почему бы и нет? У них есть матери – живое тому подтверждение.
– Думаешь, что получишь этот пост, мама? – спросила Катрина. – Ну, знаешь, госпожи Вселенной?
– Если ты имеешь в виду пост председателя и генерального директора «Вернер инкорпорейтед», то да. Это чуть более реальная цель, чем госпожа Вселенной.
– Мне это нравится, – мечтательно произнесла Катрина. – Моя мама – председатель и генеральный директор «Вернер инкорпорейтед». – Она повернулась к Нико и улыбнулась. – Чудо как важно звучит.
Нико стиснула руку дочери. Она казалась такой хрупкой и уязвимой в ее ладони, хотя Катрина, великолепная наездница, удерживала этими девичьими пальчиками крупное животное. Внезапно Нико обрадовалась, что дочь еще не достигла того возраста, когда дети не хотят иметь ничего общего с родителями, и по-прежнему позволяет матери держать ее за руку, когда они куда-то выезжают. Она все еще ребенок, нуждающийся в защите. Нико убрала длинную прядь волос с лица дочери. Она так любила ее, что иногда поражалась силе этого чувства.
– Моя самая важная работа – быть твоей матерью, – сказала Нико.
– Это хорошо, мама, но я не хочу, чтобы так было, – проговорила Катрина, усаживаясь поудобнее. А потом добавила с той поразительной проницательностью, которой наделены дети: – Слишком сильное напряжение. Я хочу, чтобы вы с папой всегда были счастливы сами по себе. Независимо от меня. Конечно, если вы счастливы со мной, это прекрасно, но вы не должны оставаться вместе из-за того, что у вас есть я.
Чувство вины охватило Нико. С чего Катрина взяла, что они с Сеймуром несчастливы? Неужели внешние проявления ее романа с Кирби так очевидны? Нико старалась вести себя как обычно – более того, она стала гораздо внимательнее и терпеливее по отношению к Сеймуру. Связь с Кирби сняла подспудную напряженность в их отношениях – то, что у них с Сеймуром теперь нет секса, больше не волновало Нико. «А вдруг Катрина узнает? – испугалась она. – Что подумает обо мне дочь?»
По-прежнему будет гордиться своей матерью?
– Мы с твоим папой очень счастливы, милая, – твердо произнесла Нико. – Не беспокойся о нас. – Катрина с сомнением пожала плечами, и Нико спросила: – Ты за нас переживаешь?
– Не-е-ет, – нерешительно протянула Катрина, – но…
– Но что, дорогая? – Нико улыбнулась, но под ложечкой у нее засосало. Если Катрина подозревает или даже знает что-то, лучше выяснить все сейчас, чтобы иметь возможность отрицать. А потом, твердо пообещала себе Нико, она больше никогда не повторит этого.
– Я не должна этого знать, но, по-моему, родители Магды разводятся. – Глаза Катрины расширились. Девочка волновалась то ли от сознания вины, что именно она сообщила эту новость, то ли от страха, что это может оказаться правдой.
«О, слава Богу! – подумала Нико. – Это касается Венди, а не меня…» Неудивительно, что Катрина расстроена. Вероятно, она боится, что, если такое произошло с Магдой, может случиться и с ней. Нико нахмурилась. Тут что-то не так. Венди на съемках. Когда она нашла время для развода?
– У Шона и Венди есть проблемы, но, я уверена, все образуется.
