Стержень обороны полностью

Поход был сложным, туман мешал корабельному соединению войти в фарватер. Над крейсерами и эсминцами нависла опасность подрыва на собственных минных постановках. Можно было, конечно, не рисковать и подождать, пока туман рассеется. Но за это время судьба Севастополя могла решиться окончательно.

Вице-адмирал Октябрьский решил рискнуть и прорваться в Севастопольскую бухту днем, под носом врага! Надежда была только на то, что противник не ожидает такой дерзости и не успеет среагировать на прорыв корабельной группировки.

Был отдан приказ лидеру эскадренных миноносцев «Харьков» стать головным в строю и идти в Севастополь. Крейсеры «Красный Кавказ» и «Красный Крым», эскадренные миноносцы «Бодрый» и «Незаможник» легли в кильватер головного корабля.

Береговые наблюдательные посты гитлеровцев обнаружили советское корабельное соединение, когда крейсера и эсминцы обогнули Херсонесский маяк. Шквал огня и фонтаны брызг до небес! Снаряды немецких береговых батарей падали рядом с бортами кораблей. В небе появились стервятники Люфтваффе. Корабли Черноморского флота приняли бой – полыхнули ответные залпы корабельной артиллерии, небо прошили трассеры скорострельных зенитных автоматов. Все же два крейсера и три эсминца обладали серьезной огневой мощью, и просто так с ними не справиться!

Береговые батареи, корабли Охраны водного района Севастопольской ВМБ[6] и немногочисленная авиация прикрыли отряд кораблей вице-адмирала Октябрьского. Сам он впоследствии вспоминал:

«Мне и по сей день помнится момент прохода крейсером «Красный Кавказ» траверза Карантинной бухты. Откуда-то из-за облаков в образовавшийся просвет вынырнула группа немецких пикировщиков. Они шли перпендикулярно курсу наших кораблей и с высоты 200 метров бросили свой смертоносный груз. Две авиабомбы взорвались в 15–20 метрах от борта, другие две перелетели через корабль и врезались в воду на таком же примерно расстоянии от левого борта, но ближе к корме. Каким-то образом крейсер проскочил в вилке разрывов и остался цел. Войдя в гавань и отшвартовавшись в Сухарной балке, мы высадили 79-ю бригаду морской пехоты, которая с ходу контратаковала противника при поддержке корабельной артиллерии. Положение резко изменилось в лучшую сторону… Можно без преувеличения сказать, что с прибытием отряда кораблей силами морской пехоты и 345-й стрелковой дивизии, которая тоже подоспела вовремя, угроза, нависшая над Севастополем, была снята»[7].

В полдень крейсера и эсминцы вошли в Северную бухту Севастополя. Стоя на якорях, они открыли шквальный огонь по наступающим гитлеровцам. Стрельба велась и с корректировкой, и по площадям. Но в любом случае 180-миллиметровая артиллерия «Красного Крыма» и «Красного Кавказа» и «стотридцатки» эсминцев в очередной раз устроила фашистским оккупантам ад на земле! Артиллеристы возле орудий хрипели и надсаживали глотки в едком пороховом дыму, а ненасытные затворы орудий проглатывали один снаряд за другим.

Как раз этот эпизод и показывает на деле способности вице-адмирала Октябрьского. Если чего он и боялся, то это неопределенности на войне, впрочем, как и любой другой военачальник в подобной ситуации. Но когда натиск гитлеровцев стал критическим, Октябрьский среагировал мгновенно и успешно провел соединение из пяти мощных артиллерийских кораблей сквозь огневые заслоны противника и атаки бомбардировщиков Люфтваффе. Конечно, в этом большая заслуга и удачи, на войне от нее многое зависит. Но, как говорил еще Суворов: «Один раз везение, второй раз везение, помилуйте, а где же умение?!»

Плохо то, что в современной российской военной мемуаристике превозносятся заслуги наших врагов – недобитков вроде Манштейна. А успехи советских военачальников относят не более чем к стечению обстоятельств. Не стоит ли более объективно пересмотреть подобную точку зрения?.. А то как-то унизительно потомкам победителей восторгаться успехами гитлеровской своры!..