Я застала самые мрачные времена Скворцово-Степаново (так жители города называют больницу) и провела там 21 день в августе и сентябре 1984 года.
В наших гранитных берегах сезон для гребли короток. Надо ждать, когда последние льдины уплывут в Финский залив, прежде чем спустить лодку на воду. Потом настает черед предварительных и отборочных соревнований, в августе-сентябре – главные старты, октябрь – закрытие сезона.
Пока Нева в плену, питерские гребцы занимаются общей физической подготовкой, бегают на лыжах и тягают штангу, наращивая силу и выносливость.
Лучшим результатом прошедшего лета для нашей двойки стала серебряная медаль на первенстве ВЦСПС (то же первенство страны, но без участия армейских и динамовских клубов, у которых проводились свои соревнования). Полученные гранты позволили провести несколько зимних сборов в теплых республиках.
Первой регатой весны в нашем клубе традиционно разыгрывались лодки. Все спортсмены, и парники и распашные, шли пятикилометровый марафон в одиночках в надежде выиграть лодку получше. Победитель получал имеющийся на балансе роскошный желтый «Эмпахер», второму доставалась белая «Дзинтарс», лучшая лодка из отечественных. Конечно, она проигрывала немцу, как «Волга» «Мерседесу», но остальные лодки, имеющиеся на балансе нашего нищего клуба, были вовсе деревянными «Запорожцами».
В ту весну восемьдесят пятого Ника выиграла гонку, я была второй. Нике выдали «Эмпахер», а «Дзинтарс» отдали Ляминой, которая пришла третьей.
Тренер делал на девочку ставку. Она начала заниматься очень рано, в одиннадцать лет – жена тренера посоветовала своей подружке, коллеге по работе, отдать дочку в греблю, чтобы та не болталась под ногами, мол, муж присмотрит. Он и присмотрел – уже в пятнадцать лет отдал ей мою заработанную лодку, а еще через три года взял ее замуж.
Не знаю, осталась ли брошенная жена подругой матери Ляминой, но я была оскорблена предательством и несправедливостью настолько, что решила бросить спорт навсегда.