Я приехала чуть заранее, ровно в десять поднялась на второй этаж. Большой зал с окнами на запруженный автомобилями Невский был почти пуст, я сразу увидела Ханса. Он махнул рукой и мне, и официанту, который стоял у зеркального панно. Молодой человек ловко собрал крошки, расчесав белоснежную скатерть скребком, и принес две чашечки кофе.
После пары ничего не значащих вопросов немец перешел на тон, каким говорят на деликатные темы:
– У меня есть к вам предложение. Чтобы не заниматься бумажной волокитой, тем более Юлия уже скоро вернется, я готов платить вам триста долларов в месяц. Если же мы будем официально оформлять ваше назначение, то зарплата составит не больше двух сотен.
Меня охватило нехорошее предчувствие. Я отпила глоток кофе, чтобы снять напряжение, – все время, когда нервничаю, мышца нижней челюсти предательски до самых ушей натягивается, как трос под канатоходцем. В этот момент раздался звонок, я его скинула, отключила звук и положила телефон на стол экраном вниз.
– Извините. Возможно, я не очень точно поняла, о чем речь, мой английский пока недостаточно свободен. Мы можем обсудить это в письменном виде, чтобы быть уверенными, что понимаем друг друга? – спросила я. Как многие изучающие иностранный язык самостоятельно, я чувствовала себя намного вольготнее в переводах текстов, чем в восприятии на слух.
– Вы прекрасно меня поняли! – Ханс перешел на русский язык. Это было так неожиданно, и его русский был настолько холоден и безупречен, что канат в моей челюсти затянулся в узел. Собеседник откинулся на спинку дивана и, не скрывая раздражения, повторил: – Я хотел бы взять вас на это место без оформления. Вместо записи в трудовой книжке вы будете иметь зарплату вполовину больше.
– Хорошо, я согласна. – Я сидела на стуле, обитом желтым бархатом, и слышала, как колотится сердце.
– Отлично. Только давайте договоримся: об этом никто не должен знать, – сказал Ханс. К нему вернулось хорошее расположение духа, и он достал незапечатанный конверт. – У меня будет к вам поручение, передайте Юле, пожалуйста. Вы же сейчас едете в офис?
Я вышла из ресторана, не видя ничего вокруг. Злилась на себя: зачем согласилась?! Села в машину, набрала Сашку. Ему идея работать по-серому тоже не понравилась. Договаривайся, говорит, обратно. Это, интересно, как?
Я заглянула в конверт – на вид пачка казалась в несколько тысяч долларов. Почему я постеснялась пересчитать деньги? А вдруг он скажет, что там было больше? Этот Ханс не внушает доверия, скользкий тип, который говорит не то, что думает. От таких всегда можно ожидать неприятностей.
– Как прошла встреча, что решила эта старая скотина Ханс? – спросила Юля. Она была настоящей хозяйкой офиса, по-моему, Ульфрид ее даже немного боялся.
– Тебе конверт. – Я передала Юле деньги. – Взял. Я только переживаю: ляпнула не подумав, согласилась работать без официального оформления. Он настаивал, что так будет удобнее для всех.
– И сколько же он тебе предложил? – удивилась Юля.
– Триста долларов в месяц.
У девушки отвисла челюсть.
– С ума сошла?! Конечно, нельзя соглашаться, начальный оклад тысяча долларов и обязательное оформление! Ну и подонок Ханс! Он у меня попляшет, я знаю, кому звонить, ужас, что творит. – Юля переживала ситуацию как личное оскорбление.
На следующий день я получила письмо от Ханса, в котором он подчеркнул, что, несмотря на отрицательное впечатление, которое я на него произвела (мой английский недостаточно хорош – раз, я не выключила телефон во время завтрака в отеле – два, и самое главное, нарушила договоренность оставить вопрос про оформление между нами – три), он берет меня на работу. Я читала и покрывалась краской – до этого момента я думала, что совершила единственную ошибку – согласилась работать на невыгодных условиях. А тут целый список провинностей.
Всю ночь я не могла заснуть, ворочалась, а утром написала ответ: спасибо, но вынуждена отказаться.
Тут же подвернулась другая вакансия, от которой я отказываться не стала – надо начинать и куда-то двигаться. Никогда не знаешь, что ждет тебя за углом, пока не заглянешь. Тем более предложение было интересное.
– Вы мне подходите. Знаете, сколько я брал молодых девчонок, заканчивалось одним и тем же – они в меня влюблялись, а это мешает работе. Вам тридцать пять, у вас семья, я думаю, с нами такой беды не случится, – сказал наниматель.
Он был явно доволен собой. Немного за тридцать, худой, долговязый и с лысиной, которую уже нет смысла маскировать. Фирма называлась «Солнечный сад» и специализировалась на оказании оригинальных услуг. Место, в котором мне предстояло работать, оказалось настолько интересным и неординарным, что я захотела стать помощником удивительного парня Сереги Канявеги.