Шумели годы, как прибой,
Стучали ставни.
И стали оба мы с тобой
Старей, чем камни.
И где тот ветер, тот цветок
На побережьи...
Лишь наши тени на песок
Ложатся те же.
До старости мне помнится,
Как в праздники, зимой,
В санях с медвежьей полостью
Возили нас домой.
У станции, под елочкой,
Нас ждали рысаки:
Три звездочки, три челочки
И белые чулки.
Припев; Эх, ты тройка, чудо тройка, эх, вы кони вороные!
Гаврила кучер на облучке!
Диана и Дива - красавицы пристяжные
И знаменитый Атласный в кореннике!
2
Едва вожжею розовой
Гаврила шевельнет,
Сорвутся с места розвальни
И вдаль нас понесет.
Бежит по спинам шелковым
Морозный ветерок,
Мотают кони челками
И ахает седок.
Припев:
3
Мы тоже с братом гикаем
Привыкнув к волшебству -
Мы мчимся на каникулы,
Навстречу Рождеству.
Когда же месяц скошенный
Скользнет из облаков -
Летят все так же лошади
И снег из-под подков.
Припев:
4
Не знали и не ведали
Ни лошади, ни мы,
Какими злыми бедами
Грозит из полутьмы.
И что припомним с грустью мы
Ту тройку, как судьбу,
Летящую без устали
Со звездами на лбу.
Припев:
Мой ангел-хранитель, будь вечно со мной,
Иди со мной рядом дорогой земной,
Не дай на пути мне на камень упасть,
Не дай на земле под колеса попасть.
Я верю, что ты не оставишь меня,
Что ты извлечешь из воды и огня,
Не дашь меня в руки врагу палачу, -
Но чем же тебе я потом отплачу?
Я даже не помню каков ты на вид,
Твой образ церковной легендой увит.
Тебя я узнала родившись на свет,
Потом не видала за множество лет.
Но знала, что ты мой Хранитель и Друг,
Со мною обходишь завещанный круг,
И может быть, перед грядущим концом,
Увижу тебя я с открытым лицом.
Казалось, что буран,
казалось, что зима,
А это был туман
закутавший дома,
И улица плыла, как белая река,
И улица была, как зимняя тоска.
А в доме тишина,
а в доме полутьма,
А в доме два окна,
как два больших бельма,
И смотрят на диван, на ребра сундука,
На ветхий чемодан, на столик из пенька.
Но жизнь не умерла,
как в зоне задарма,
В безмолвии спала,
не чувствуя ярма,
И охраняла ложе бедняка
Невидимая Божия рука.
Жили на севере, как друзья,
Куры, корова и свинья,
Собака, кошка белая
Да ты, да я, да ты, да я.
Ляля, ляля, ля, ляляля
Да ты да я, да ты да я.
Утром корова шла с пастухом,
За нею куры с петухом,
Собака, кошка и свинья,
Да ты, да я, да ты, да я.
Был у зверей не звериный нрав,
И часто собаку обняв,
Лежала кошка белая,
Да ты, да я, да ты, да я.
Куры с цыплятами и петух,
Имели музыкальный слух,
Им подпевала все семья,
Да ты, да я, да ты, да я.
С тех пор промчалось не мало лет,
И той семьи и в помине нет,
Осталась - песенка моя,
Да ты, да я, да ты, да я.
Ляля, ляля, ля, ляляля,
Да ты да я, да ты да я.
На карнизе сидели два голубя,
Ворковали и он и она,
А в трубе водосточной, на жолобе,
Увертюру играла весна.
И искрилась малейшая лужица,
Как большой драгоценный алмаз,
Но ни утро, ни майская улица
Совершенно не трогали вас.
Мы сидели на низком диванчике
Говорили и против, и за.
А в зеленом хрустальном стаканчике
Отражались большие глаза.
Вы кивнули головкою стриженной,
И ушли, не дослушав конца,
Только ботики ваши, обиженно,
Не хотели застегиваться.
Дождик хлынул со злостью упрямою,
По карнизам и с крыш потекло,
И по рыцарски голубь, над дамою
Вместо зонтика поднял крыло.
Почему, почему мы не голуби,
Почему мы не он и она?
Даже в дождик влюбленным на жолобе
Увертюру играет весна.
Мы север учили не сидя на парте,
Не пальцем водя по истрепанной карте,
Его мы узнали во мраке и в буре
Своими боками, на собственной шкуре.
Припев: Уральские горы, снежные хребты
Белые просторы вечной мерзлоты,
Мы на вас глядели из шахт Воркуты,
Из угольных, черных шахт Воркуты. 2 р.
В тяжелых этапах, в труде непосильном,
Познали впервые мы ярость бессилья,
И хлеб наш насущный в холодные ночи,
Был горькой слезою обиды омочен.
Припев:
Закрытый для мира нахмуренный Рудник,
Не ты ли учил нас романтике будней,
Чтоб сердце отдали не злобе и мести,
А дружбе высокой и рыцарской чести.
Припев:
Ушла наша юность и лучшее в жизни,
Седыми вернулись мы к нашей отчизне.
Но прошлое помним политое кровью
И любим его мы печальной любовью.
Припев:
Он и некто и никто,
В серой шляпе и в пальто.
Он выходит на прогулку,
Длинный, сгорбленный старик.
Он идет по переулку
К Третьяковке напрямик,
С черной сумкой и зонтом,
Но не знаем мы кто он,
Но не знаем мы кто он,
Человек или фантом.
Ночью милиционер,
Там стоит, как Люцифер.
Это значит: в галлерею
Не пройти вам, ни за что, -
Между тем, у самой двери
Та же шляпа и пальто.
Не спеша он входит в дом,
Тихо дверь толкнув зонтом,
Тихо дверь толкнув зонтом,
В вестибюль идет фантом.
Там всегда одно окно,
По ночам освещено.
Мы стоим и видим снова,
Как теперь, среди икон,
Среди юношей Рублева
Появляется вдруг он:
С черной сумкой и зонтом,
В серой шляпе и в пальто,
