От фабричного запаха серыйвлажный воздух – улыбка твоя…Посреди полукруглого сквераизогнулась над чашей змея.Две скамейки и символ дурацкийсквозь больничный туман ленинградский,где с блокады еще и войныдаже стены заражены.Мы приходим сюда на свиданья, –за оградой – больничное зданье,и в улыбке твоей виноватойтот же голод и хлеб сыроватый,слабый хлеб на ладони и ветер,тот же голос – и год сорок третий.1967<p>Два стихотворения на фоне осеннего пейзажа в Ленинграде</p><p>1. Тучкова набережная</p>Вот и вскрылась Нева. (Мне исполнится скородвадцать четыре.) Вот и вскрылась Нева под мостом.Сколько сказано было – и тени моих разговоров,извиваясь, колеблются в небе пустом.С металлическим отблеском (сколько забыто всего,что обещал, что не исполнил, что исполнил не так).С металлическим отблеском небо, где тень бытия моегоу Тучкова моста.У Тучкова моста…Вот лицо на ветру, и скамейкам воды по коленоТускло светит стекло, где спортивная кружит арена.Три тяжелые корпуса – Биронов желтый дворец.(Ощущению жизни в безлиственном небе немыслим конец.)Только жалко, что рано стареем, что так горьковатопахнут мокрые ветки в обвислой, пожухлой коре,полугрязные льдины плывут, усмехается гений крылатый:«Пережили еще одну зиму – и правда, весна на дворе…»<p>2. Иностранка (район Михайловского замка)</p>Улыбнись по-французски на два незнакомые словасмуглый день ленинградской холодной весныпод мостом переливы и блики зеленой водыстолько света вокруг – не поэтому ты ль нездороваГолова ли болит или кружится зрение-птицасмуглый день набухает в вискахгде в киоске торгует вином продавщицагде автобусов синие стекла и сумочки женскойприоткрытые губы в помадена французский язык невесомых мелькающих жестово нашей жизни сказать или слова не хватитПотому ли, что мертвый Михайловский замоквесь на солнце горит как живойкак Михайловский сад под глазамиаккуратной поросший травойгде свободен и скомкан Советский Союзкопошится как шарф в рукаве –только краешек красный торчит да бежит карапузбосиком за мячом по траве.1968<p>Мураново</p>
