Приехал хозяин печатни.Книгу мою привез.Где, говорю, двенадцатьвидов горы Фу-линь?Где стихи о 12 лисах?– Почтенный… (а сам скукожился,в глаза не смотрит, бормочет)почтенный! доски испорчены.Видно, бездельник-резчиксвязался с лисою: торчит целыми днями дома,ее дожидается,лисоньку.Дал ему связку монет.Жалко парня: худеетна глазах – Отправляйся в лавку!Рису купи и немного меду.Не могу, отвечает, ногине держат. И зырк на дверь.Соседи видели:как-тостучится к нему такаякрасавица, что страшнои вслед посмотреть.Вошла – и до утра оттудасмех, завыванье, повизгиванье.Крыша прыгает, как живая.Запах паленой шерстипо всему кварталу. Дышатьнечем. Гони, советую, в шею!Только вздыхает:вам бытакую у изголовья.Руки трясутся. Доскивзял да испортил.<p>6. Весеннее утро в родном городе</p>Нехорошо это, сам понимаю:живу на улице Пик,а вот выйду куда-нибудь – будто брожу по Китаю:хрупкие люди, птичий какой-то язык.Господи, думаю, и откуда!Вроде ничто не взрывалось, не жгли архив –одни китайцы в Таллине, желтое чудо.Хожу среди них, об остальном позабыв.У библиотеки Крейцвельда окружила толпагадателя в голубом халате.Рядом жонглирует слепойсырыми яйцами. Глянцевая скорлупавысоко в небе сверкает,как белок разгневанного глазаНебесной Кобылы.Ну и дела.Зашел позавтракать – ни одного известного блюда,ни одной официантки знакомой:в синих стеганых ватниках снуют китайчата,в мягких фуражках со звездою.Подбегают, пятятся, щебечут,за руки тащат: «Твоя-моя села!»Принесли миску тухлятины. Воткнут бумажный столбик.Вынимаю – на четырех языках названье:«Молодой дракон. Печень. Юго-восточный кусок».И стихи председателя Мао:«Иду в пустынепод зонтом дырявым».– Кушайте, – кланяются, – на здоровье.Название тоже съедобно… А меня воротит;Около столика – зеркальце. Не узнаю себя.Сидит китаец, голова – как редька,бородка реденькая, взгляд мутный.Не иначе, с рисовой водки началпервый день весенний,новой жизни первое утро.<p>7. Начальство увещевает</p>
