где мертвый Ньютон то и дело сниться.
2004
Имена свои поёшь,
но не знаешь песни,
горстью воздуха живёшь,
ничего не весишь.
Дымовая карусель,
цокот, свист и шелест -
вещь, приделанная всем
в верхней части тела,
позволяет видеть смерть
и различья в лицах,
позволяет посмотреть
и не убедиться.
2004
Потом к тебе придет Паук,
и после ряда ощущений
ужасных, проще скажем - мук,
ты превратишься в продолженье
блестящей нити, той, что он
из живота больного тянет,
большой такой Паук, с крестом,
мохнатый, с восемью ногами.
Всё шире кружевная смерть
в сверкающих, прозрачных линзах
росы, в свистящей пустоте
меж синим верхом, серым низом.
2004
И надо мной горит звериная луна.
Съедая пряных дев со шкурой и костями,
я слишком чувствую, что нас трудней узнать,
чем просто выдумать - с обличьем, новостями
житья-бытья, где есть и я. Так над костром
вдруг мнится человек из золотого дыма,
и манит - подойди, поговори. Потом
хлестнёт язык огня, и нет тебя, любимой.
Теперь ты тоже я.
2004
Рыдает деспот - выпит чай,
охрана ест сырое мясо,
а в небе гирями стучат
и массу складывают с массой.
"Не наш!" - так жирный космонавт,
уволенный за мощный цоколь,
рвёт крылья мухам, шлёт всех на,
и дО смерти глядит в бинокыль.
2004
мозг клубящийся каракуль
блохи бешеные дум
выбоины буераки
бабы бледные в дыму
бег разбойники и трепет
набираем скорость спи
вот на левый глаз монета
вот на правый потерпи
канцелярские гештальты
одинаковей чем всё
одинаковое в дальнем
свете том и свете сём
2004
Вплавляя влажный глаз в мерцание, в стекло,
внушающее мир, светящийся из строчек
развёртки, а точней - из разноцветных точек
различной яркости, со снегом и золой
помех по краю поля зренья. Безупречный,
недостоверный, но, считается, живой,
особенно со звуком. Мир как мир - такой
или почти такой, как и посредством речи.
2004
ветер вышел я остался
вымерло в ушах
застрелю тебя из пальца
бедная душа
ну и ладно не смертельно
я же застрелил
полежишь теперь отдельно
спрашивая сил
как блестя в музейной вате
государев глаз
видит всех кто не был даден
в сплюнутую власть
чтобы сравнивая цифры
мне не примечать
что одна черна и быстра
а другая ять
2004
Ты не блохаста, я блохаст -
и значит все же ты блохаста.
Бежим, подумаем о нас,
разинув розовые пасти,
неся пушистые хвосты
в тёмно-зеленом, жёлтом, белом,
пустом лесу, где красоты
и есть что мы, тупые белки.
Да ладно, ум ли нас спасёт -
как говорил апостол Паша, -
одна любовь, и это всё,
что нас спасёт, а не припашет.
2004
Немного плоти обернуть
в тот трепыхающийся призрак,
которым я впадаю в жуть -
немного хищной, милой жизни.
Плохая карма - лишь предлог
к тому, чтоб нашим встречам длиться
и длиться, продолжая лог,
хотя и с переменой в лицах.
2004
Прийти в себя стоящим на перилах
балкона - два крыла из раскладух
раздолбанных, да гулко бьет бескрылый
народец по виску себе: бу-бух.
Забьют глядишь до смерти. Улетаю
скрипучей птицей в дальнее туда,
где некие красоты вырастают,
и девушки поют на проводах.
2004
ночь минеральная вода
уснувший кот упал с колена
работа взята на дом - плохо
потом кончается еда
я это яблоко елена
съем сам чтобы к утру не сдохнуть
а вместе с поводом к войне
я съем тебя безглазый старец
и древнегреческий спецназ
лежащий шпротами в коне
и список кораблей
остаться
ничто не сможет кроме нас
еще спасибо скажешь мне
2004
Гноящиеся ртутью фонари,
раскинутые руки уцелевших
растений. Городские комары
скромнее диких, но куда успешней.
Кричит не спавшей азией базар,
чернеет кофе как остаток ночи.
Я тоже бог - мне нечего сказать.
Меня не существует, между прочим.
2004
Александр Сергеевич Пушкин найдёт, что атас:
то ля ви не сложилась, то смерть получилась калека -
разорение имени, исчезновенье в анфас,
фон для диких семейств, прободение в нечеловеки.
Африканская сказка, где мальчик, погнавший пургу,
просыпается каплей чернил, и сотрёт его спешно
няня кухонной тряпкой, а тряпке быть рыбой в пруду,
разевающей рот, слава Мумбе, вполне безуспешно.
2004
В совершенном прошедшем, где смерть - борода и усы,
и немного вещей, за которые можно синицей,
в не имеющем ценности, неинтересном для сил,
непригодном для жизни, в которой приходиться бриться
с каждым днём основательней - что-то такое я знал
относительно лиц, поднимаемых бритвой из пены,
из пролитого времени, с тёмного, сладкого дна,
что пока выполнимо - всё медленней и постепенней.
2004
В отхожем месте пахнет морем.
Невиннный, в общем-то, фрагранс
качает ледяные горы,
раскручивает контраданс
в блестящей зале. Раз титаник,
пойти дикаприо убить,
а там пускай всё тонет - данью
глухому господу глубин.
2004
Пойти бы в отпуск. Жизнь с утра
как детское колье из скрепок.
Царю вселенной снится рай,
но сон его, увы, нецепок.
И не вздохнешь здесь. Так портной
