Как срослось быть приматом - нет-нет, да присмотрит господь,
приблизителен климат - бац водки, и в шапке-ушанке
вброд, по пояс в пространстве, и только пятно непогод
расплывается ниже. Так пакостно, медленно, жалко
продолжается осень. Так нечего здесь понимать,
кроме разве того, что обложенный и минусовый
белый божий язык проведёт по земле, где дома,
норы, горы и реки - чтоб сделалась гладь, где по новой.
2004
Мерцать в холодном туалете,
осмысленные песни петь.
Взведен будильник на семь с третью,
и сунут в рот как пистолет.
Подняты дикой волей руки,
и пожирает габардин,
и двери хлопают сквозь сутки,
пока продет сквозняк по ним.
2004
В карманах семечки, ключи,
взвесь липкой мелочи и праха,
ключи, два пропуска, бумага
с такими буквами, лечить
себя - таблетки, ключ, билеты,
жетон, рассыпанный кишмиш,
ключи, считает деньги мышь
и ищет лишние, да нету.
Вокруг неё латунь и сталь
в зубцах и выборках, на кольцах,
жужжат, как стадом колокольца
путей в дозволенную даль,
чтобы однажды заменить
меня другим, лишь этой далью,
закрытой изнутри, печальной,
и потеряться, так и быть.
2004
Свой путь частям, и, стало быть, душа:
так праведной ноге положен рай от Гуччи,
две массажистки юных, - но клешня
ноге неправедной, да молоток падучий.
Теперь представить вечность: вот в аду
стоит одна нога, в раю стоит другая,
уселась гурия на часть, - сковороду
под часть другую бес пододвигает,
хороший глаз ест истину и свет,
а правда доедает глаз поплоше,
и крик сплошной - то счастья точно нет,
то слишком сплошь, да всё мороз по коже.
2004
Отхлынет лес и выпадет равнина,
уже атласная, ещё рубашкой вверх,
пустая карта. Вылиняет синий
за мятым облаком. Чуть позже, в голове
поднять и рассмотреть ту цепь случайных
событий, ни с чего привёдших к холодам,
обильной шерсти, снам без окончанья,
включающим в себя проснуться кто куда.
2004
Ежовый воздух. Ртутные пары
над миражом и гулом скотобоен,
домов с происходящим. Ножкой дрыг
снегурка, - ась?! Тяжелые гобои
бог вставил в зад ветрам, несущим гроб
хрустальный, чтоб разбить его о небо,
а может небо - но разбилось чтоб,
осыпалось, и совершились требы
на похоронах деревца - стекло,
цветной огонь и варварские бусы,
крошащееся олово, - светло
и медленно, и вместе разобьются.
2004
Уехать в Буэнос будь он неладен Айрес.
Пить айриш-крем и нюхать айс и кокс
тропической зимы, а солнышко легко
усушит мозг и девушек нажарит -
таких, что часто путают себя
друг с дружкою, с камнями и водою
до горизонта, да и за, - ни корабля,
ни облака, ни голубя с бедою.
2004
Совсем неважно, чей вчерашний день
ты вспомнишь, разлепив наутро веки,
чьи сны просмотрены, какие печенеги
тебя родили - эти или те.
Любой день пятница. Никто не отдохнет.
Ведь сколько ни ходи от дома до работы -
короче путь не станет, а субботы
не будет вовсе, и наоборот.
2004
Осенний 3D-арт. Немного прёт,
немного плющит. Белки полиняли,
став вроде ртути. Боженят ведет
до класса богородица: задали
гербарий, и подписанных жуков,
эссе на тему кар - вполне заметно,
что мир и жёлт, и вложен меж листов
очередного нового завета.
2004
Я где-то здесь, но лучше не искать.
Закрыв глаза и слушая гул тела,
бубнящей раковины, с голосом в висках,
я где-то здесь, и отделен пробелом
случайно вбитой паузы, щелчком
мигнувшей двери, тлеющей до пальцев
ночною сигаретой. Так легко
услышать звук и выдумать: "Попался."
2004
Взять билет на колесо,
и то прочь, а то навстречу.
Прятать прежнее лицо
в тусклый мех нечеловечий.
Под расшатанный фокстрот,
металлические хоры,
видеть - всё наоборот,
и наоборот еще раз.
В старый жестяной кувшин
звук за звуком воет сила -
побыстрее эй дыши,
возле уха крошит силос
крупных звуков, говорит
языком, ведущим в вечер,
где как свечечка горит,
и то прочь, а то навстречу.
2004
Москва Москвы. Садовое кольцо -
всего только одна из дуг прицела,
сходящегося там, где стены, рвы
и площадь с лобным местом, где шумело,
да перестало в общем-то шуметь,
лишь шепчет страшное живец из пирамиды,
да пушка чОрная, обозначая смерть,
как не моргай, не скроется из виду.
2004
В их сухих головах, словно в маковых бошках, где сны
пересыпаясь шуршат, где подробно до эха от стен,
до дробления блика на коже в слежавшийся снег - до весны
наступающей с первым движением, до - если тень
переплёта ползет по стене, потолку, по стене,
исчезая помалу со звуком ночного мотора, который
продевает пустую дорогу сквозь лёгкую боль в голове,
что, тихонько шурша, еще катиться по коридору.
2004
Шипящий, плещущий эфир.
Вполне неточная настройка
почти нащупывая мир
ползёт слепою землеройкой -
ну вот оно, теперь две разных,
