над землею, вполне безжизненной, где не началось ничего
и уже ничего не кончится, пока не померк рассказчик.
вот и эта часть света, браза, становится частью тьмы,
солнце спит у себя в норе, под неровной корою будней -
сплошь ходы да укромы, а пойдешь, как на свет, на смысл -
пропадешь из людей, а точней, там людей не будет.
2008
любовь слепа словно птица с отрезанной головой
словно дерево одетое молнией выжженное на сетчатке
разноцветные гуморы движутся в теле сделавшимся толпой
еле связанных человеков убогих непропечатанных
в голове ни царя ни властей ни престолов ни сил
заметает ли светом стальной паутиной углы одиноких
гулких каменных изб многоярусных нор где висит
самоцветный паук раскаленной слезой восьмиокой
поменяйся с тенями и сказками тихо шурши по углам
пока в центре горит сто какая-то серия вечности или лусия
говорит все равно что альберто и оба идут по углям
безутешно красивые
2008
говорилось же: речь - упражнение в тишине,
наступающей после слов, поющей железным эхом,
тебе нечего мне сказать, и услышать тебя мне не-
чем, как немотою сквозной, слабоумным смехом.
многопалое пламя машет руками внутри земли
под колодезной, воглой, беспамятной темнотою,
нас сотрут вот здесь, а нарисуют уже вдали,
проигравших в деталях, хотя посмотри - не стоит
ни один человек ни любое их множество ни
упоминанья, ни собственной речи в дикой
тишине за границами боли, а глянут вниз -
что иван им, что табурет, что тигор.
вот и рисуют нас, забывая то этих, то тех,
с лишними головами, членами, с лампочками в глазах,
с заштрихованной памятью, стоящих на пустоте
с деревьями и домами, и яростным небом за.
2008
Слоящийся как дым, такой же серый шепот:
из дома выйдешь, оглянешься - уже в топкой
земле по крышу он, и сверху дерева.
Как невысокий холм, где ни жильцов, ни духов,
ни памяти в камнях. Потом вот так же рухнут
и оплывут любовь, потом отец и мать,
отчизна хищная, и это я и то,
их имена, их время - а потом с кустом,
растущим на спине, уже по грудь в земле,
вдруг просыпаешься: окно открыто в лето,
никто не умирал, глаза болят от света,
что, словно лодочка, качается на мгле.
2008
под небом синим, под небом розовым, под черным ли, золотым,
под темно-зеленым донным с люминесцентными карасями,
под небом из мха и усталого камня, из слежавшейся темноты -
слоистой, с отпечатками глаз и листьев, секретиками стеклянными.
небом с мутной фольгой золотой со спрятанными внутри:
именами, головками одуванчиков, клятвами, отрезанной прядью,
с чуром над и под, на сто лет вперед, и порез горит -
а впереди молчат и стоят в темноте, молчат и подходят сзади.
и вот уже наверху разворачиваются и вспыхивают дары -
сбывшиеся сокровища, обещанья дождавшиеся срока
под столбнячным стеклышком, что, в общем-то, выглядит изнутри
точно таким же - быстро темнеющим, с огоньками, совсем далекими.
2008
Сулиме
словно вселенная сделана здесь, в одичавшей деревне
(долгие зимы вообще рукодельны): два синих пятна
на розоватом овале и долгие ноги - суть дева,
желтый квадрат в темноте - суть окно, что горит допоздна,
белка как рыжая клякса в зеленом игольчатом мраке.
...якорь моряк запоздалый волочит, земля далека.
рыбы выходят навстречу, затворами лязгают раки -
прячут звезду под водой, не пускают домой моряка.
бедный ложится на воду и плачет о дальних, печальных,
беличьих диких лесах с деревенькой безумной той,
где его дева по глади выводит окьян изначальный,
полный нелепых чудовищ, с горящей из бездны звездой.
2008
человек стоит на подземном перроне и видит, как из стены
выходит черная надпись, собака с волочащейся цепью,
двенадцать опоссумов - и зверь, у которого две спины,
перестает ему думаться - потом он как будто слепнет,
точнее вдруг прозревает и видит, как белая надпись ревет
возле лица, останавливается, он заходит в нее как в поезд,
а потом все стихает, лишь ветер подземный рвет,
треплет глинистый воздух, на мазутном чаду настоянный.
2008
электрический ветер вращает пустых собак
расцветают неверным холодным огнем предметы
чОрный бешеный робот свистит в жестяной кулак
хроматический вздор нехорошая все ж примета
глубоко под землей продолжают ныть поезда
семь слепых генералов белесо сидят над конвертом
с истлевающим словом да тихо висит темнота
рукокрылая тень в спертом воздухе их бессмертном
и вода заливая подвалы обходит их
их обходят дозором крысы и робот чОрный
спит у них на пороге и зябнет такие сны
страшно ему нестерпимо ему и здорово
2008
говорю не смотри у любой красоты есть жильцы
ткни в открытку где рай ну а там белоглазая ярость
там рычащий ковер из существ там дымы ядовитой пыльцы
прорастающей в мозг чтобы по облакам лучезарным
подтянулися воинства ангелы вышли на край
надудели жнецов и пошли себе дальше мудилы
и такое приволье что ну прям ложись помирай
в тошноте словно смерть завязалась внутри и родилась
2008
