Но, боже милосердный, что за ветерУмчал вас дальше межпланетных сфер?— Я думал, — Ньютон коротко ответил.Я к этому привык. Я думал, сэр.Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А. Краковская, Ю. Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977.
<p>В МОЕЙ КОМНАТЕ</p>Геннадию Фишу
В моей комнате, краской и лаком блестя,Школьный глобус гостит, как чужое дитя.Он стоит, на косую насаженный ось,И летит сквозь пространство и время и сквозьНеоглядную даль, непроглядную тьму,Почему я смотрю на него — не пойму.Школьный глобус, — нехитрая, кажется, вещь.Почему же он так одинок и зловещ?Чтобы это понять, я широко раскрылМои окна, как шесть серафических крыл.Еще сини моря, и пустыни желты,И коричневых гор различимы хребты.Различима еще и сверкает огнемВся Европа, бессонная ночью, как днем,Вся вмещенная в миг, воплощенная в миф,Красотою своей мудрецов истомив,Финикийская девочка дышит покаИ целует могучую морду быка,Средиземным седым омываемая,Обожаемая, не чужая — моя!Школьный глобус! Он школьным пособием был,Но прямое свое назначенье забыл.И завыл, зарыдал на короткой волне,Телеграфным столбом загудел в вышине:— Люди! Два с половиной мильярда людей,Самый добрый чудак, самый черный злодей,Рудокопы, министры, бойцы, скрипачи,Гончары, космонавты, поэты, врачи,Повелители волн, властелины огня,Мастера скоростей, пощадите меня!Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А. Краковская, Ю. Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977.
<p>МЫ</p>Пусть падают на пол стаканыХмельные и жуток оскалКривых балаганных зеркал.Пусть бронзовые истуканыС гранитных срываются скал!Все сделано до половины.Мы в смерти своей не вольны.В рожденье своем неповинны,Мы — волны растущей лавины,Солдаты последней войны.Да, мы!И сейчас же и тут же,Где шел сотни раз Ревизор,Равнину обходит дозор!На узкий просцениум стужиБьют факелы завтрашних зорь.Кто этого пойла пригубил,Тот призван в бессмертную рать.Мы живы. Нам рано на убыль.Мы — Хлебников, Скрябин и Врубель,И мы не хотим умирать!А все, что росло, распираяГроба человеческих лбов,Что вышибло доски гробов,Что шло из губернского краяВ разбеге шлагбаумных столбов,Что жгло нескончаемым горемПространство метельной зимы,Что жгло молодые умыЕвангельем, и алкоголем,И Гоголем, — все это мы!Да, мы!Что же выше и краше,Чем мчащееся сквозь года,Чем наше сегодня, чем нашеСтуденческое, и монашье,И воинское навсегда! 
