— Александр!!! Какой вы еще молодой, мы не носим детей в животе. Завязь идет на магическом уровне. Нам не нужно даже сближаться, чтобы зачать ребенка. Сейчас вы увидите всё сами. Но кажется, ваш отец более осведомлен о том, что сейчас увидит.
Отец покраснел от удовольствия за похвалу.
— Спасибо вам Рдана. Вы восхитительная и умная женщина.
Она рассмеялась вновь и открыла дверь. Внутри было жарко, так жарко, что сразу облился потом.
— Простите, но жара необходима малышу. Я здесь еще не обставила, мебели практически нет. Главное для меня — этот дом. Здесь я буду устраивать приемы.
Она провела нас по пустым коридорам и, открыв неприметную дверь, поморщилась будто от запаха.
— Вот тут малыш. Завязи нет. Но я не первого уже родила, и почему завязи нет, не понимаю. У Атейло это тоже уже не первая попытка зачать нам, драконицам, сына. Но всё застывает на этом уровне. Мы давно уже решили, что обратимся к вам за помощью, но всё как-то случая не было позвать.
Рдана деловито прошла в комнату, а мы так и застыли у порога.
— Не стойте на пороге. Выстудите ребенка.
Тотчас мы заскочили внутрь, в темноту, и ужаснулись зловонию. Пахло какой-то рыбой и палёным. Отец вскрикнул и подошел к небольшому углублению в полу.
— Так вы здесь и оборачиваетесь?
— Камень этого дома позволяет мне это делать. Это ведь и есть то самое преимущество камня. В этом доме может находиться и три тысячи таких, как мы. Дом лишь будет увеличиваться, но в другом измерении. А снаружи таким небольшим и останется. Вся моя семья наконец-то будет вместе. Но только в том случае, если я сделаю завязь малышу.
Киваем оба в такт ее тихому говору, и отец вдруг просит:
— Можно, вы оставите нас с малышом наедине?
Она кивает и сразу исчезает в воздухе. Так и стоим у края гнезда в полу. Там лежит неоформленное тело дракончика. Он, наверное, с половину меня по размерам, или с отца. У него нет ни чешуи, ни головы, словно ком лежит. То, что он дышит, это видно.
— Мне надо пообщаться с твоим отцом.
Я киваю. Камень зависает в воздухе, и я вижу, как отец шипит зло. Перед нами мой отец-альфа. Все бы ничего, но между его ног голый омежка, который активно облизывает член Нера. Тот нервно толкает его в грудь ногой. Но шустрый омега успевает зацепиться за кровать и лишь сползает.
— Илфар, прости… это… не то…
Я гневно шиплю на отца:
— Как ты мог?!
Неровиль вдруг зло спрашивает:
— Где вы взяли камень общения?
Отец-омега прекращает связь, и я вижу, как из глаз у него катятся слезы. Хочу его обнять, но он дергает плечом, и вновь камень зависает. Я вижу перед нами моего дядю.
— Александр, нужна твоя помощь.
Дядя улыбается, нежно глядя на моего отца.
— Какая угодно, Илфар.
Они начинают переговариваться, а меня словно тянет к этому дракончику. Перед глазами стоит картина с голым отцом и слугой омегой. Неужели он обманывал моего отца столько лет?
Голос в моей голове раздается неожиданно.
«Он всегда его обманывал. Альфа-волк, довольно изменчивая натура. Так что, Александр, не принимай это слишком близко к сердцу. Ты будешь таким же.»
Я покрутил головой и замер. Тело дракончика, кажется, ожило, и его тонкая кожица пошла рябью. Сам не заметил, как сполз к нему, и мои пальцы начали гладить этого детеныша. А он и впрямь был холодным и будто безжизненным. Сердце стало болеть от жалости к нему. Темнота поглотила меня целиком, и я лишь услышал вскрик отца.
— Саша!!! Открой глаза.
Открываю послушно и замираю от фиолетового взгляда, что смотрит на меня как-то странно и… так нежно…
— Моя завязь прошла, Александр. Ты как-то связался со мной, с моим ребенком. Я чувствую это. Поговорим позже, меня вызывает повелитель. — он растворяется в воздухе, и мой отец садится рядом. Лицо у него изможденное.
— Сынок, что произошло? Я лишь увидел, как ты залез в гнездо к малышу и потерял сознание, обхватив его тело.
Изумленно смотрю на него.
— Атейло говорит, что завязь прошла удачно.
Илфар смотрит на меня устало.
— Я боролся за твою жизнь почти месяц, сынок. Ты очнулся, наконец-то. Я уж попрощался с тобой. Боги услышали меня. — он залился слезами. — Сынок, ты всё, что у меня есть. Прошу, не делай так больше.
Глажу лицо отца, такое прекрасное и изможденное.
— Пап, ложись рядом, поспи.
Он и впрямь ложится, обняв меня. Я слышу, как тихо посапывает. И вновь и сам погружаюсь в сон. Меня будит тихий вскрик Рданы.
— Как же они красивы, Ати. Смотри, что отец, что сын. А этим длинным ресницам позавидует любая девушка.
Голос, раздавшийся рядом, принадлежал Атейло.
— Рдана, ты ведь всё понимаешь?
Она тотчас отвечает:
— Я не приму твоего подарка, это ваш с ним ребенок. И он, Александр, будет нужен для связи с ним. Так что я приношу свои извинения. Прости, что не смогла тебе помочь. Эти оборотни воистину уникальны.
Голоса пропали, и я, открыв глаза, убедился, что в комнате никого нет. Отец до сих пор спал. Накрыв его одеялом, встал с кровати и оделся.
— Это я тебя раздел, Саша.
Голос за спиной заставил меня вздрогнуть.
— Я альфа, и не надо трогать меня лишний раз, если я не мертв. Мой отец может прекрасно сделать всё и сам.
Атейло гневно смотрит на меня.
