Не оборачиваясь к нему, лишь качаю головой. Секунды в такт сердцу, и тишину, кажется, можно резать ножом. Даже не дышу… вот он!!! Огромный кабан, в высоту — в два меня. А я очень крупный волк. Но у меня лишь азарт взыграл. Кровь толчками начала бить в голову, кружа и пеня моё желание рвать зубами, нападать!!! Еле сдержался, чтобы не кинуться первым, и кабан, словно натолкнувшись на каменную стену, завизжал визгом так, что уши заложило. Так и присел от его визга. Но отец уже выкладывался по полной, истощая кабана магически. Жду его приказа, недовольно взрывая землю крепкими широкими лапами.
— Уже скоро, сынок… готовься.
Кидаюсь на кабана, что уже и не визжит, лишь плотно прижимается к щиту моего отца, словно сам пережидает, когда щит спадёт, и он ослабнет. Глаза словно накрывает туманом от бешенства, и я с рычанием кидаюсь на зверя. Кровь, везде кровь, голова кружится, и ноги едва держат.
— Сынок, охолонись. Успокойся, уже всё позади. Вон твой вепрь. На славу ты поохотился. — и уже другим тоном, более властным и резким: — Оборачивайся. Дальше на своих двух идём. Нам не разрешают хозяева этих земель принимать своё обличье. Этот вепрь был без магии.
Огорчённо принимаю свой облик, и отец охает.
— Бок порван, Саш, ну, погоди, не дергайся. Сейчас приложу травки.
Недовольно сдерживаю стон боли и дергаюсь непроизвольно, когда он кладёт руки на мою рану. Он шипит, ругаясь на все лады, и наконец-то отцепляется от меня. Устало одеваюсь, значит, этот кабанище ещё и слабый, как сказал отец.
— Он что, не поддался твоей магии, этот кабан?
— На нем было заклятье против использования кем бы то ни было магии. Я не сразу это понял. Так что ты принял бой на равных, сынок. Я думал в какой-то момент вмешаться, но почуял на нас чужую магию. Они просто следили за нами. Не дергайся. Кабан — это лишь предостережение.
Так и идём рядом. Собирать травы пока не могу, отец сам, быстро накидывая плетение зова, собирает их в мою суму. Благодарно киваю ему.
Ночь застала нас у подножия горы демонов. Туда вход закрыт, и потому мы лишь огибаем её, и отец объявляет о привале. Рана затянулась довольно быстро, и сейчас, довольно разлегшись на поляне под кроной ели, что закрыла нас от всех, я задремал. Отец сторожит первый. Просыпаюсь изредка, чтобы посмотреть, что с ним всё в порядке. Проснулся от холода и тревоги. Подскочив на месте, хрипло позвал:
— Отец!!! Отец!!!
Он не отозвался. Обернулся и потянул воздух жадно, запоминая все запахи. Да, здесь были чужие. Отца нет, как и его следов. Как же он мог так пропасть? Судорожно, уже в человеческом обличии, встаю на колени и черчу круг призыва. Вот и наша ночь, я, спящий, прислонился спиной к ели. Вот надо мной склонился отец и гладит по голове. Руку к ране прикладывает. Вдруг его словно подбросило в воздухе и, перевернув лицом кверху, так и держат. Он что-то кричит, но почему же я ничего не слышу?!
Гнев буквально заволакивает сознание. Голова кружится, и пальцы, привычно онемев на какое-то время, начиная перестраиваться на магию, хрустнули, и я зашептал заклинания. Рядом что-то зашевелилось, и я с ужасом понимаю, что не смогу защититься, если нападут. Моя магия только сейчас потекла по пальцам и ослепила. Видимо, не только меня. На поляну вышел нескладный измождённый смесок эльфа и человека. Смотрю на него удивленно, он как-то напряженно садится неподалеку от меня и спрашивает тихо:
— Можно, я посплю?
Не успеваю ему ответить, как он уже, завалившись на бок, буквально на глазах засыпает. Вот диво дивное. Как же так можно засыпать рядом с чужим?! Как можно довериться незнамо кому?! Трясу его за плечо, и он что бормочет во сне, так и не просыпаясь. Вот ведь на мою голову упал!!! Сокрушенно смотрю на него, понимая, что не смогу этого мелкого бросить. Он изможден, и ауры почти нет, словно он высосан досуха. Но то, что он маг, это чувствуется. Едва в нем копится магия, как она выходит на щит защиты, что тотчас обволакивает его худенькое тельце. Но отец мне дороже. На какой-то миг засматриваюсь на его лицо и такие чувственные губы, что капризно изгибаясь, опускаются уголками вниз. Словно он плачет. Мягкие волосы, длинные ресницы, узкие скулы и такой нежный подбородок делают лицо похожим скорее на девичье чем на мужское. Хрупкие и тонкие руки раскиданы над головой.
— Красивый паренёк, да? — шепотом спрашивает меня отец. Так и подпрыгиваю на месте.
— Отец?! Ты где был?! Я проснулся…
— Знаю, видел. Этот паренёк напал на меня. Вот я и спрятался. Думаю, что дальше будет делать. А он, видишь, к тебе прибился. Доверился.
Я гневно посмотрел на спящего, и отец зашипел:
— Не трогай его, пусть проспится. Ему тяжело дался бой со мной.
Если недавно я был очарован его лицом, то сейчас с ненавистью смотрел на него. Того, кто посмел напасть на моего отца. Хрипло спрашиваю:
— Он просто так напал на тебя?!
Отец усмехнулся.
— Он уходил от погони и мою защиту принял за нападение. Еле успел закрыть контур на тебе. Но поверь, его силы хватило лишь толкнуть меня, и дальше я уже сам высосал его почти насухо.
Я удивленно спросил:
