Сердце, которое мучительно сжалось от мысли, что завтра, возможно, мне придется… ее арестовать. Я не был уверен, что смогу. Но если она стала колдуньей, выбора у меня не будет… И тогда я уже не смогу спасти ее душу, как обещал Единому… Я склонился над Лидией, разглядывая безмятежное лицо и отчаянно желая заглянуть в ее разум… Завтра все может необратимо измениться. И на это тонкое запястье мне придется надеть тяжелый браслет… В горестном бессилии я сполз на пол и прислонился головой к краю кровати, не отпуская ее узкой ладони, которая приятно холодила щеку…
*****************
Вторая подряд ночь без сна дала о себе знать. Я заснул прямо там. И проснулся лишь от громкого шума внизу и солнечного света, бьющего в лицо. Спросонья мне потребовалось пара секунд, чтобы понять, что не так. Постель была пуста. Я вылетел из комнаты и кубарем слетел по лестнице. В гостиной рыдала Эжени, рядом нервно вышагивал Эмиль с каменным лицом.
— Что случилось? — выпалил я, ожидая услышать самое страшное.
— Эта… на кухне… Боже-е-е-еньки, посуду поби-и-и-ила… суп выверну-у-у-ула!..
— Мерзавка как с цепи сорвалась, — процедил Эмиль. — Угомони ее, иначе я за себя не ручаюсь. Она совсем чокнутая?
Я помчался на кухню. Распахнул дверь и замер на пороге. В кухне был самый настоящий погром. Осколки посуды скрипели под ногами. Остатки стряпни были вывернуты прямо на пол. Из кладовой торчали босые ноги Лидии. Сама она, стоя на карачках и громко пыхтя, пыталась дотянуться до дальней полки, заставленной банками с вареньем.
— Вы что творите? — рявкнул я.
От неожиданности она вздрогнула, распрямляясь, ударилась головой о полку и всхлипнула:
— Ой, больно… — и начала растирать ушибленное место, второй рукой прижимая к себе банку.
Я бросился к ней, схватил за шкирку, встряхнул и поставил на ноги.
— Немедленно прекратите!
— Ты кто? — спросила она и глупо хихикнула.
— Хватит придуриваться! Поставьте на место!
Я выдернул у нее из рук банку, но Лидия вдруг набросилась на меня с кулаками:
— Отдай! Мое! Отда-а-а-а-ай! — ее визг оглушил меня.
Она подло стукнула меня по колену и вырвала банку, мгновенно забившись с ней под стол. Я с ужасом смотрел, как она сорвала бумагу и, ничуть не смущаясь, зачерпнула пальцем клубничное варенье. Пока она довольно уплетала ароматную сладость, я пытался собраться с мыслями. Что за представление она устроила? Или она не притворяется?.. Холодок страха пробежал по спине, когда Лидия опять хихикнула, зачерпнула варенья побольше и прицельно плюхнула на стену. Склонив голову, она полюбовалась на свое творение и потянулась за новой порцией. Мне пришлось лезть к ней под стол.
— Лидия, — позвал я, перехватывая ее руку и морщась от того, какая она липкая. — Лидия, посмотрите на меня.
Она уставилась на меня прозрачными серыми глазами без единой капли безумия в них, равно как и без тени узнавания. Чистый детский взгляд…
— Я не Лидия! Ты кто? — опять повторила она, но ответ ее явно не интересовал. Она опять полезла в банку.
— Постой. Сколько тебе лет?
Она едва заметно нахмурилась, задумываясь, потом просияла, показывая мне растопыренные пальцы.
— Пять! А сегодня еще один! — и сунула мне под нос измазанный вареньем палец.
Я не успел оглянуться, как она прошмыгнула мимо меня и помчалась к двери с радостным воплем:
— Где мои подарки?!? Бабушка!!!
Я дернулся за ней и успел захлопнуть дверь перед ее носом.
— Пусти-и-и-и! Хочу подарки!
— Ты меня не помнишь? — спросил я, пытаясь удержать ее внимание.
— Ты кто? — повторила Лидия.
— Твой дядя, — торопливо ответил я, пока она не забыла вопрос. — Твой дядя Кысей. Ты меня помнишь?
— У меня нет дяди, — неуверенно сказала она.
— Я двоюродный… По маме. Ты должна меня слушаться.
— Еще чего! — фыркнула она, а потом хитро прищурилась. — А где твой подарок?
— Вечером получишь, — твердо сказал я. — Если будешь себя хорошо вести.
Я хотел узнать, какие события сохранились в ее памяти, но Лидию невозможно было удержать на одном месте. Она порывалась куда-то бежать, ее взгляд постоянно блуждал, не в силах сосредоточиться на собеседнике, а еще она постоянно крутила что-нибудь в руках. Попытка отобрать у нее банку закончилась истерикой, Лидия расколотила ее об стену, порезалась и расплакалась, требуя называет себя Хриз. Я взмок, пытаясь заставить ее вспомнить хоть что-нибудь, а потом еще просто стоял какое-то время, глядя, как она продолжает разносить кухню в поисках сладкого.
Я вышел в гостиную, где уже сидел встревоженный Антон. Он вскочил на ноги, взглянул на меня и побледнел:
— Что? Что она натворила?
Софи за его спиной лишь горестно вздохнула и покачала головой.
— Она… — у меня слова застряли в горле. — У нее… временное помрачнение… Лидия все забыла… Но она вспомнит… обязательно вспомнит…
— Как забыла? Что именно забыла? Где она вообще?
— На кухне… Доедает варенье.
Мальчишка бросился на кухню, а я опустился на диван, беспомощно прошептав про себя:
— Может, она хоть его вспомнит…
Софи тихо сказала:
