— Удивительно, какие они разные. Антон такой воспитанный и приятный молодой человек, а его сестра… Я так и не поняла. Что с ней? Эжени рыдает, а Эмиль ушел в Академию мрачнее тучи…
— Господи Единый, она все забыла… Из-за меня…
— Почему из-за тебя? Разве ты заставлял ее пить?
— Нет, но…
— Так и не кори себя, — Софи чуть помедлила. — И спасибо, что вернул мой кулон. Хотя уже и неважно…
Я застыл, неожиданно осознав, что теперь мне вместо Лидии придется вмешаться в их личную жизнь.
— Софи… — я замялся. — Лидия не просто так отобрала у тебя кулон.
— Неужели? Ты еще скажи, что она сделала это из лучших побуждений.
— Почти. Вы с Эмилем должны… помириться.
— А мы и не ссорились.
— Но вы должны… Демон, я даже не знаю, как сказать. Поэтому просто передам ее слова. Лидия уверена, что твое состояние может усугубиться, если ты не родишь.
Я отвел глаза, не смея смотреть на Софи.
— Да кто она такая? — возмутилась девушка. — Ей откуда знать? Она же не лекарь!
— Она что-то увидела в тебе, и я бы не стал пренебрегать ее советами. Вы же с Эмилем любите друг друга. Так в чем сложность?.. — я беспомощно замолчал.
Софи встала с дивана и подошла к окну, отвернувшись от меня.
— Ненавижу ее, — вдруг произнесла она. — Советует она… Спасла мне жизнь, а взамен разрушила… веру в мужа… Лучше бы это я выпила тогда отраву, чем сейчас сомневаться в Эмиле…
— Ты о чем? Он любит тебя.
— Ты ведь знал тогда? Об этом споре?
Мне стало нестерпимо стыдно за друга, как и тогда, два года назад. Я молчал, не зная, что сказать.
— Я думала, что моей любви будет достаточно, чтобы Эмиль тоже полюбил меня. Не позволяла себе даже тени сомнения. Ведь он же женился, отказался от титула ради меня, поссорился с семьей. Даже когда твоя Лидия говорила гадости про него и Ниночку, я не верила. Но потом она оказалась так страшно права… И я… Когда Лидия забрала кулон, у меня словно сердце вынули… — ее голос опасно задрожал.
Я встал и подошел к ней.
— Эмиль любит тебя. В этом я уверен. Я видел, как он страдал от собственной беспомощности, когда говорил о твоем состоянии, видел, как ему было плохо. Я знаю своего друга. А еще… Еще я знаю Лидию. И если бы она думала, что Эмиль тебе изменяет, она бы не стала молчать. Поверь мне, она бы вдоволь поиздевалась, ковыряясь в твоей ране. Но врать бы не стала, понимаешь? Лидия сама заговорила о вашей любви, забрала кулон, чтобы заставить вас о ней вспомнить. А может из зависти, что она у вас есть… Как ты думаешь, что она сказала тогда Эмилю на ухо?
Софи обернулась ко мне, в ее глазах стояли слезы. Она молчала.
— Поговори с Эмилем. Вы же почти перестали общаться. Просто поговори. Он не станет тебе лгать. Он любит тебя, так что позволь ему это доказать. Любовь, как и вера, исцеляет, не отказывайся от нее. Я знаю, что…
Я не успел договорить, потому что с кухни раздался дикий вопль, следом грохот чего-то тяжелого. Я бросился на шум, но столкнулся в дверях с Антоном. Юноша выглядел обескураженным и подавленным.
— Господин инквизитор, — торопливо сказал он. — Она меня не узнала.
Сердце рухнуло вместе с последней надеждой. Придется читать дневник профессора, чтобы узнать, как протекает забвенье. Я был уверен, что оно временное, поскольку и Фарид, и Лука помнили не только детство, но и события взрослой жизни, как например, у охранника сохранились навыки, приобретенные на арене.
— Ей надо вернуться в привычную обстановку, — сказал я. — Среди домашних она быстрее вспомнит себя…
— Я не могу ее забрать, — виновато опустил глаза Антон.
— Я не понимаю, вы отказываетесь?..
— Вы не знаете, какой она была в детстве. С ней же вообще сладить никто не мог. А сейчас даже представить страшно… Я не справлюсь…
— Подождите, — вмешалась в разговор Софи. — Вы что, хотите ее здесь оставить? Пусть дальше дом разносит? Кто за ней смотреть будет? У Эжени уже истерика случилась!
— Господин Тиффано, пожалуйста, — Антон посмотрел мне в глаза. — Я не могу привести ее домой. Она меня не помнит. Я для нее чужой. Сами подумайте, она ведь не в себе. А дома… дети. Это опасно.
— Какие еще дети? Господи, у нее есть дети? Она разве замужем, Кысей? И сколько их?
— Пятнадцать, — потерянно выговорил я. — Пятнадцать сирот, которые остались без крыши над головой после пожара. Я забыл о них…
Софи негромко охнула за моей спиной, а Антон обреченно вздохнул.
— Я постараюсь все уладить. Но мне надо время. Хотя бы до завтра. Пойду к отцу Георгу. Может, он сможет пристроить куда-нибудь детей постарше. Или мне придется снять комнату в таверне. Демон! Если среди купцов станет известно о состоянии сестры, все ее дела пойдут прахом! Прошу вас, господин инквизитор, присмотрите за ней хотя бы сегодня.
— Но я тоже не могу привести ее к себе, — растерялся я. — Разве что в монастырь… Но там…
— Она может остаться здесь, — вымученно сказала Софи. — Но только ради тебя, Кысей. И ты сам будешь с ней сидеть. У меня даже сил не хватит, чтобы сладить с ней, а Эжени… Та боится ее до дрожи.
— Спасибо вам, — поклонился юноша Софи. — И простите мою сестру. Она незлая… Просто… А, неважно…
Антон чуть помедлил, явно колеблясь, потом решился.
