— Вам кажется прописали морские прогулки? Собирайтесь, в такой прекрасный теплый вечер сидеть в темной комнате — просто преступление.
Лидия скривилась.
— У меня постельный режим, сами идите гулять в холод. Выкладывайте, что у вас там…
— Вставайте, — я кинул ей теплый плащ. — Здесь мы говорить не будем. Я не хочу тревожить обитателей дома, с них уже достаточно ваших выходок.
— Я никуда не собираюсь, — упрямо ответила Лидия. — Поэтому…
Я подошел и рывком поставил ее на ноги.
— Одевайтесь.
— Да идите вы к демону в задницу!..
— Не заставляйте меня тащить вас силой!
— Можно подумать, у вас хватит смелости.
Мне надоели пустые препирательства, а на правила приличия уже давно было наплевать. Я накинул ей на плечи плащ, подхватил под руку и вытащил из комнаты, не слушая возмущенных угроз и игнорируя изумленный взгляд Эжени, которая, как обычно, околачивалась возле двери.
Пока я тащил Лидию, мне пришлось выслушать столько гадостей, в которых она живописала, что именно и как со мной сотворит, что у меня горели не только щеки, но и уши. Богатству ее больной фантазии можно было только позавидовать. Или посочувствовать. Моей целью был большой валун на берегу, достаточно далеко, чтобы нас не подслушали.
— Садитесь, — я отпустил Лидию и кивнул на камень. — А теперь спокойно поговорим.
Мне пришлось перехватить ее руку, занесенную для пощечины. Как же она утомляет своим поведением.
— Пожалуйста, сядьте и выслушайте. Или вам неинтересно, что именно я узнал?
Пожалуй, единственное, чем еще можно было зацепить Лидию, это неуемное любопытство. Она вырвала руку и прошипела:
— Я не буду сидеть на мокром холодном камне.
Я тяжело вздохнул, убеждать ее в обратном было себе дороже. Я скинул мантию и расстелил ее на камне.
— Садитесь, — и чуть подтолкнул к валуну, усаживаясь рядом.
На секунду я прикрыл глаза, вслушиваясь в такой спокойный мерный шум прибоя. К ночи наверняка будет штормить, ветер усиливался, гоня пенную волну на берег. Иногда во время бури я мечтал бросить все и просто уплыть за горизонт, что может быть лучше свободы?.. Но идиллия быстро закончилась, потому что Лидия грубо пихнула меня локтем под ребра.
— Вы притащили меня сюда, чтобы сидеть и романтично вздыхать? У меня кости ломит от сырости.
Я поморщился от боли, она ухитрилась попасть по одному из ожогов. Я со вздохом вернулся на грешную землю и начал рассказ про то, что удалось узнать. К счастью, известие о том, что у пропавшего воспитанника замкнутый разум, надолго погрузило Лидию в глубокую задумчивость. Она даже перестала язвить и придираться ко мне. Про отца Георга я благоразумно умолчал, не желая, чтобы Лидия донимала старика неприятными вопросами. Едва ли сам профессор связан с колдовством, разве что невольно, не осознавая опасности, исходящей от своего слуги.
— Так что я уверен, что это Лука, — закончил я. — Его испуг при виде рисунка подозрителен, тем более что он явно болен. И да. Профессор Камилли накануне спорил с убитым, я застал их случайно, когда заплутал в Академии…
— О чем они спорили?
— Не помню толком, но ничего существенного. Обычная академическая перепалка на отвлеченную тему.
— Господин инквизитор, что в той книге?
— Вы же понимаете, что я не скажу.
— А вы понимаете, — передразнила Лидия, — что возможно профессора убили из-за нее?
— Нет. Профессор Камилли спокойно отдал ее мне. И он не похож на…
Лидия придвинулась ближе и взяла меня под локоть, на что я насмешливо добавил:
— И можете не стараться ее стянуть. Я оставил книгу в управе. В сейфе.
Не скрывая досады, она чуть отодвинулась и провела ладонью по моему лицу.
— Я всегда получаю то, что хочу. Так что в книге?
— Госпожа Хризштайн, уймитесь уже, — я поднялся с камня и встал напротив. — Профессору Камилли известно ее содержание, поскольку он имел доступ к подобным книгам, будучи епископом. Так что можете попытать счастья и спросить у него, если очень хочется. Да, кстати, держите. Он любезно записал для вас рецепт соуса, как и просили.
Лидия небрежно взяла протянутый листок бумаги, взглянула мельком, но вдруг застыла, уставившись в него. Потом подняла на меня глаза и едко спросила:
— Вы болван, господин инквизитор. Что вы принесли?
— Госпожа Хризштайн, может быть, я открою вам секрет, — раздраженно ответил я, — но людям не нравится, когда их обзывают, когда им грубят, а еще им не нравятся, когда их лапают, когда им указывают, что делать, когда бесцеремонно…
— Я вам о каком соусе говорила?
— В смысле? Какой просили, такой он вам и написал. Сливочный, кажется.
Лидия тяжело вздохнула, скомкала в руке рецепт и демонстративно уронила на землю.
— Я говорила про миндальный соус. Ладно, у вас голова дырявая, а профессор что? Он не в состоянии запомнить, чем вчера ужинал?
— Далеко не все могут похвастаться абсолютной памятью, как у вас. Профессор слегка рассеян, что обычно для ученых мужей…
Ее взгляд был настолько красноречив, что я прекратил оправдываться:
— Довольно уже. Ваше поведение возмутительно. Я же просил не донимать Софи? Почему вы морите ее голодом? Зачем вызвали рвоту? Я надеюсь, у вас есть разумное пояснение, или…
