— Холоднее, наверное, чем в Эссане, — проговорил Алесто, и парень отреагировал мгновенно. Активировал щиты, повернулся, напряженно глядя на мужчину.
— Спокойно, — улыбнулся тот. — Я всего лишь хочу поговорить.
Колючести в глазах мальчишки не убавилось. Он подобрался, готовясь, в любой момент дать деру.
— Вкусные пирожки? — спросил мужчина, кивая на прижатый к груди Ветра пакет, из которого заманчиво пахло сдобой.
— Чего вам? — грубо отреагировал парень. — Я закон не нарушал, вам не за что меня закрывать или обнулять.
Алесто не сдержал вздоха. И вот как у них получается, у тех, кто рос на улице, с полувзгляда определять род его занятия? Он же толком ничего не сказал. А этот сразу про обнуление… Как будто не знает, что блокировка магии у несовершеннолетних запрещена.
— Ты понимаешь, к чему готовят Пепла? Я видел, к вам приходил Гэльский. В курсе, кто он?
— Ментик, — небрежно пожал плечами парень.
— Очень высокооплачиваемый менталист, — поправил его Алесто, — таких не нанимают просто так, если ты понимаешь, о чем я, Ларс.
Парень вздрогнул. Посмотрел неверяще, словно забыл собственное имя.
— Они не занимаются обычными детьми, Ларс. Думаю, ты уже понял, что за таких как вы никто не платит просто так большие деньги. Мы уже примерно поняли, как вы и другие ребята их отрабатываете. Но вот с Пеплом, — Алесто развел руками, — загадка.
— Он согласился? — возбужденно спросил Дьер. Они встретились в городском парке. Алесто еще раз проверил чистоту ауры — от талантливых детей всякого можно было ожидать. Следить парень за ним не стал бы — высок риск попасться, но прицепить подслушку мог.
— Он поставил условие, — раздраженно хмыкнул Алесто, — затребовал, чтобы мы решили судьбу каждого ребенка в школе. Я ему что? Служба защиты детства? — и он нервно запахнул пальто, поднял воротник, сунул руки в карманы и размашисто зашагал по дорожке парка.
Дьер поспешил следом.
— А до того, как я ему принесу списки с согласованным распределением, он и слова не скажет, поганец, — продолжать ворчать Алесто.
— Но шеф, мы же всех граждан защищаем, в том числе и их, — примирительно произнес Дьер.
— Да? — начальник резко остановился, чем вызвал удивленные взгляды двух прогуливающихся старушек. — Они преступники, — он кинул завесу безмолвия. Поправился: — Будущие.
Они свернули на боковую дорожку, двигаясь дальше в глубь парка, подальше от взглядов случайных прохожих.
— Зато теперь понятно, почему они соглашаются на контракт, — принялся рассуждать Дьер. — Если мои догадки верны, в продажу поступают процентов десять — двадцать учеников. Их тренируют по отдельной программе, прикрываясь соревнованиями. И это малое число учеников оплачивает собой остальных. Ведь не придерешься, шеф! — воскликнул он. — Их на самом деле в академии отправляют. Помогают с работой. Денег подкидывают. Вам так и не удалось выяснить, откуда приходят анонимные пожертвования? Суммы-то большие.
Алесто глянул снисходительно.
— Они потому и анонимные, что их нельзя отследить. Наше государство предоставляет гражданам возможность делать добро, не называя имен.
Дьер несогласно тряхнул головой.
— Излишне это…
— Контроль не всегда хорош, — заметил Алесто. — Если бы мы начали следить за такими вещами, пришлось бы работать без выходных.
— Зато теперь придется голову ломать, как прижать Упыря, — угрюмо проговорил Дьер.
Шеф озадаченно вскинул брови.
— Директора так зовут, — смутился подчиненный. — Он и, правда, на Упыря смахивает, — попытался пошутить Дьер, но наткнулся на каменное лицо начальства, смутился еще больше. — И еще не понятно, а надо ли прижимать…
— Поясни, — нахмурился Алесто.
— Просто получается, дети соглашаются с наемничеством добровольно. Они выросли на улице. У них нет иллюзий, чего они смогли бы достичь без этой школы. А тут… Их действительно хорошо готовят. Упырь не заинтересован в том, чтобы они погибли в первый год контракта и переставали приносить школе денег. Уверен, он и контракты им лучшие выбивает. Вон сколько денег детишки потом пересылают… Да и идут они туда, зная, что их грязная работа поможет остальным достичь успеха в обычной жизни. А что мы для таких делаем?
— Мы? — с горечью усмехнулся Алесто. Дьеру удалось ударить по больному. Показать, что черное может быть белым. — Для системы такие дети — призраки, — признал он. — Для сирот у нас существуют приюты, которые с удовольствием опекают благотворительные организации, но если ребенок в семье… Пусть и не благополучной… Он незаметен для школы, особенно если учится хотя бы средне. Незаметен для нас, если не попадется на правонарушении. А вот у Шлейха получается каким-то образом их разыскивать. И да, ты прав. Он помог многим. Не просто выучил, вырастил, а еще помог достичь успеха. Среди его учеников даже ученые есть. Но способ, которым он все это устраивает….
— Не вписывается в рамки закона, — согласился Дьер.
— Возьми того же Ларса, — продолжил рассуждать Алесто. — Талантлив, засранец. Его бы в военную академию с руками оторвали бы.
— Кого? — не понял Дьер.
