О, разве я не жажду вместе с вамиПринять наследье предков и сберечьДарованную нам святую чашу?И быть на страже тех обетований,Исполненных достоинства и чести?И разве эта гордость не по мне?Но, верьте, летописец вдохновенный,Счастливый очевидец наших дней,В свои тома многовековой кладки,В страницы неподкупных фолиантов —Иные откровенья занесет.Он засвидетельствует: рухнули громады,Сорвались скалы с мест тысячелетних,Над миром вихрем пронеслись самумы,Достигнув Грузии. И в них, в их сердцевине,Неслыханная зазвучала лира —Души грузинской праведная песнь!О, как же я хочу — хотя бы на деньИ к нам завлечь крылатую свободу,Расправить крылья под ее крылом!Какая злейшая несправедливость,Чтобы такому, господи, уделуНа белом свете, как моя отчизна,Не выпал революции удел!Оркестром вулканическим да грянетМоя мечтой озвученная лира!<Июнь 1918><p>126. Несколько дней в Петрограде. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Метель!Изменит слово — глаз не выдаст.К Неве от исаакьевских колонн,Колеблясь, шел пирамидальный слонСквозь призрачную взвихренность и взвитость.ЗатемСеребряная пальма Heine,Едва ступив на черный гололед,Вальсировала — ветви наотлет —Я позавидовал — кому-то — втайне.Лиловая клубящаяся мгла,Муаром отливая и атласом,Над городом — клянусь вот этим глазом —Летит, срываясь с древка помела!Свистит и рвется надвое атлас:Расхохоталась — дальше понеслась.Ну, вьюга! Все на воле — каково им?Загнем за угол, постоим, повоем:Изменит слово — горло не предаст.Там,Во главе всего —Крючок басовый.Там Ладоги просторные меха,И дышит города орган суровыйДыханьем петербургского стиха,Послушным геометрии Петровой.Знакомый горький иней на губах.Простоволосая, о чем ты, ива?Уже враждуют мертвецы в гробах —Безмерна грусть твоя и сиротлива.Как море перехвачено проливами,Так кольцами бессонниц — эти дни.О, если б мог я плакать с вами, ивами,Молиться мог: Спаси и сохрани…Напрасно всё. В рыдании органаУже предуготована осанна.Идущий с миром — явится с мечом.О скрипка ивы — над моим плечом!Спасите!Протащите сквозь теснину!Всегда найдется дюжий костолом.Куда же я? Сойду с ума и сгинуС моим самодержавным ремеслом.Меня равнина тянет —С ветром свиться.Судьба, я дважды угодил родиться:Здесь,В эту ночь,В ноябрьскую метель —И там, в раю, за тридевять земель.Что ж —На исходе двадцати шестиИ я прочел бы моего «Пророка» —Да некому… О господи, простиГалактиона — вот еще морока!Порвал на ленточки: лети, лети!Я стар, как старый шут.Мне одиноко.
