Я возвращался на родину новой дорогой.Поднят с постели, томился и хмурился малость.Отчая кровля казалась такой бесконечно далекой.Да и была ль она? Может быть, лишь вспоминалась?Воспоминаний толпа вслед за мною летела.Ленин, Москва, Петроград, Кремль… И в дрожанье и в стуке«Даланд» волну рассекал, и Черное море кипело…Взгляд затуманили первые слезы разлуки.1918<p>134. Возвращение. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Пустыней овеяны камни нагорья.Спускается Фазис к прохладному морю,А Мтквари — к другому, и оба теченьяПустыне возвышенной — вздох облегченья.Я слышу, как плачет разбитый Мухрани,И камни Тамар, и мертвый Гелати…И Картли, молящая о состраданье,О славе скорбит — об утрате…Я помню, в горах над ветшающей МцхетаС моею душой разговаривал ветер —Он слышал ибера и хетта,А времени он не заметил.Слова, будто пламя, сносимое ветром,Слетали порывистым метром,Ущелие Итрии у перевалаВолчицею мне подвывало…Но дивное солнце, четвертое в хоре,Широко рассыпало стрелы ЭротаПо всей усыпальнице отчей,И сонная нега СредиземноморьяТуманит грузинские очи —Я славлю беспечность народа!Как часто я слышал: мой Джвари старинный,Где ныне безлюдно и поло,Звенел на скале, будто арфа Эола,И пел, как фарфоровая окарина!Вечернее теплое море кругом.То ль облако, то ли большая вершина,Как рыба, стоит на востоке ночном.О родина, горы твои не видны,И в сторону ночи торопится «Даланд» —Я вижу любимые сны.1918<p>135. Мировые бури. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Что мы именуем так пышно… А это —Легчайшие прикосновенья богини:Гармония тайная мир поверяет.За всё я спокоен — и бунту подобноСпокойствие духа в миру помраченном,И ясность покоя людей соблазняет.Но солнце восходит. И — солнце за солнцем —Над миром идут чередою свободной,Не ведая вовсе цепи арестантской,Сего вожделенного звона и блеска…И ты будь свободен, как шествие это:С тобой говорила Гармония-дева.1918<p>136. К свободе. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Когда ты послала на казнь Робеспьера,Улыбкой кривой улыбнулась Химера.Он шел, чтобы кончить то самое дело,Что в нем завершилось и окаменело.Туда — сквозь толпу — к эшафоту — к началу,—Как мастер безумный, как мастер усталый.И площади всей барабанную шкуру,Взойдя на помост, оглядел он понуро.Скопленье живого, подвижного людаОпять справедливости жаждало лютоИ воли — из рук самого фараона,То бишь императора Хамелеона.Превышена, мастер, возмездия мера,И тянется всласть и зевает ХимераНа фризе старинном, где время клубится.О, бедная дева, о самоубийца!1918<p>137. Видение города. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>
