— Если ты не оставишь следа в жизни,то оставишь хоть след на стене, —сталевар Дюк наблюдал,как молодой специалист Пепин красит мартен.Зачем он красил мартен?У Дюка размножились клопы.Порошки не помогали.Клопы пожирали порошки, как пирожки с повидлом.К Дюку заявился литературовед.Он бил фразами в сталевара, будто бил в литавры.Он праздновал победу в борьбе с поэмой о Дюке.После ухода литературоведа клопы подохли.Они падали на пол, как зрелые вишни.Зачем люди, прирожденное значение которыхборьба с клопами,борются с поэмами?Зачем Пепин красил раскаленный мартен?Он исчерпал краску.— Краску разыскать нетрудно, — заулыбался Дюк.Когда Дюк улыбался,выражение лица егоничем не отличалось от выражения лица грабителя.Несправедливо распределены лица.Такое бы лицо начальнику отдела снабженияв день присвоения им годовых премий.Краску разыскать нетрудно.Чтобы разыскать на заводе 2–3 гайки,2—3 дня курсируйот управления по снабжению к складам.Отдел снабжения получал премию примерно.Маляр Турлиев — законченная задушевность —раздавал краску всем приходящим.Идиллия длилась около года,пока дирекция не пригрозила Турлиеву судом.За хищение.Второй месяц маляр витал по управлениям,вымаливая краску.Второй месяц маляр выполнял план на 0,4 %,исхудав на 40 %.Но и вымолив краску,Турлиев раздавал ее.Обнаглели.Стали записываться к Турлиевуна очередь за краской.В агонии отчаяньяТурлиев придумал хитроумный ход.Он женился.И принял фамилию — Турлаев.— Вы Турлиев?Жизнеутверждающе вопросил Пепин,разворачивая ведро как знамя.— Кто сказал? —безразлично возразил маляр.— Турлиев! Известно! —кокетливо передернул плечиком Пепин.Тогда Турлиев распеленал паспорт.Он до-олго проделывал это.На новеньком паспортепрофессиональным чертежным почерком выведено:Т-У-Р-Л-А-Е-В.Турлаев исследователя взором вонзился в небо.— А-а-а… —сказал Пепин.Жена приняла фамилию Пепина.Она приняла Пепина в свою комнату.Валерик не предпринимал действийв деле строительства домашнего хозяйства.Он занимался полезной деятельностью.Ему предполагали общественное будущее.Он говорил на собраниях.Он говорил до того правильные и честные слова,что слушать его — было больно.Он командировался —делиться опытом и распространять знания.Возвращаясь из командировок, он замечал,что голос у жены — манерничающий,что веки жена опускает лживо,кивает,не вникая в его дивные отчетыо командировках.Он смущенно подозревал кое-что.И раздражался.Жена, замечая раздражение, улыбалась Пепинувлюбленно и злобно.И курила, опуская веки — лживо.И говорила, что она — женщина ищущая.Мечтательница.Но все это он замечалтолько в моменты приездов.Ежедневное сосуществование с женойсмывало прежние впечатления,все представлялось искренним,а себя Валерик — обличал.Как-то по возвращениюПепина раздосадовал эпизод:его жена лежалас незнакомым человеком в очках.Раздетые.— Чем вы занимаетесь? — поинтересовался Пепин.— Поем.Подходя,не прослушивал Пепин и намеков на мелодии.Пепин ценил правду.— Не верю! — заорал он печально. —Разве сегодня праздник песни?Разве поют раздетые?— Это да — мы раздетые, — признался очкарик, —но поймите и нас…Пепин понял кое-что.Пепин размышлял о поступке Турлиева-Турлаева. Недопустимый поступок.Изменять свою фамилию можно ли?Тогда надо заново начинатьобщественное будущее!Жена спала.На столе, прислоненная к пепельнице,стояла записка:— Я люблю тебя, Валерочка! —Такие записки жена оставляла,когда ложилась пьяная.— Зато моя жизнь состоит из полезной деятельности, —гордо успокаивался Пепин,снимая костюми надевая пижаму.А жизнь Пепина состояла из переодеваний.Утром он снимал пижамуи надевалкальсоны и нижнюю рубашку,он надевалповседневный костюм и туфли,предназначенные для хожденья на работу.Придя на работу,он снималповседневный костюм и туфлии надевалрабочий комбинезон и ботинки.Восходя на мартен,поверх рабочего костюмаон надевалбрезентовую робу и войлочную шляпу.Закончив работу,он снимал брезентовую робу и войлочную шляпуи надевалповседневный костюм и туфли.Приходя домой, он снималповседневный костюм и туфлии надевалхороший костюм и хорошие туфли и галстук,в которых делился опытоми распространял знания.Наделившись и распространив,приходя домой,он снимал хороший костюм, хорошие туфли и галстуки надевал спортивный костюм и тапки —поразмяться гантелями.Поразмявшись гантелями,он снималспортивный костюм и тапкии надевалдомашнюю куртку, брюки и туфли.И читал в таком видехудожественную литературу и чистил зубы.Готовясь ко сну,он снималкальсоны и нижнюю рубашкуи надевалпросторную черно-белую пижамуи, как добросовестный черно-белый шлагбаум,опускался в постель.
