Жили два эста на хуторе, — хитрость!Два бобыля. Но не брились в январскую стужу.Было же дело ближе к июлю:штепсель включим в аппарат электросварки, —брейся, курат, электродом бенгальским, —вспыхнет что ни волосок!То есть в июле они не оженились, а оживились:крыши у них не хватало, хоть хутор — из лучших.Вынули из огорода кормильцу-капусту,лестницу вывели из чердакаи, чтобы крышу не красить,оную же из-за шума зашилилирическими листьями капуст. (Знай цвет: зеленай!)Так вот:Герберт из них ползал по крышес бритым лицом как у слона и с задницей тоже в штанинах.Он прибивал к перекрытьям листья гвоздями из нержавеющейстали.(Мой молоток, знай, — звени!)Эйно:лестницу взял у лица на коленки,взнуздал мотоцикли колесил по окрестностям хуторато по окружности, то по восьмеркес лестницей, чтобы она была у лица на коленках — ведьвертикалью!(Нужно признаться — с немалым искусством!)А мотоцикл был с коляской, в коляске, как ласки — бутыльбыл.Эйно бутыль был подбрасывал в воздух, Герберт глядел и глотал.(Вкусно не вкусно, хочешь не хочешь, а пей для новеллы!)Пил и не менее Эйно, рукой из коляски и для себя доставая.Так вот они и торжествовали.Солнце затем не затмилось, а Герберт затмился.Но по порядку: солнце еще не затмилось,близко бежали на хутора овцы с глазами евреек,дети-диети в цветастых платочках — их гнали.(Идти платочки для носа, но и на голове хорошо им, платочкам!)Дети-генети их гнали, а овцышли на цепях, как белокурые бестии каменоломен Рима, — догуннов.В воды у дома из меди ввели тех овец и утопили до утра.Вывели же корову, доили ее (красота!) — как улитку.(Вижу я, вижу с холма — уменьшительность взгляда!)Выдоили корову в ведро… Вот когда Герберт затмился.Солнце еще не закатилось, а Герберт уже закатился,с крыши катился, потом по холмам, после по лесу,дальше… уже на шоссе кто-то шел и окликнул: «Ты, Герберт?»Отклика нет. Значит, Герберт. Куда он? — к Ундине?Кильку ловить для еды? Петь, прибалт, Калевалув переложении Крейцвальда?..Эйно взывает: «Где Герберт? Курат! Туле сийе!»Герберта нет. Солнце за ним закатилось.Пейся же, друг-Диоскур! Выплесни из мотоциклав хутор бензин, — воспламенится вовсю!Герберт очнется, раскается в том, что затмился,что закатился прежде, чем солнце… Мышцы обдумает мозгом,в воздух взовьется и прилетит, как приятный король, — наогонек!Ты же не плачь, а плескай! Рифмой мужской «уголек»брызнем в бензин! — запылает, как залп!Если же не… до чего докатитьсяможно!.. Ты сам представляй:Гвадалквивир, эспаньолки, морская музыка,песни совсем не поют по-эстонски, тьма ни холма.Ни опохмелья. Хутор-отчизна не светит.Эйно-предатель не указует возврата путь.Ты — засвети! Вам будет лучше вдвоем.Вот — водоем. Камень-валун подвизается в немв качестве супер-ресурса. Мы камень — возьмем!Купол высверлим дрелью, комнаты выкуем млатом,семьи соседей дадут из овец одеял!Будем бобыльствовать — больше! Ведь жизнелюбье — неженолюбье!Нам ли о чем огорчаться?Кролик роится в клетке стеклянной в роли метафоры мяса,курица в озере крутится в яйцах, ее уже потому что птенцы,клубни картофеля ждет сковорода маргарина,басом колбасы в свиньях во сне! Судак,четвероножка, бежит по дорожке в четных галошках.Что нам отчаиваться, — зреет в земле огурец!В новом дому-невидимке был-бульк-бутыль-бормотуха!Цокают мотоциклы, лестницы к раю растут!К жизни — нет жалоб!.. Только бы не затмиться.Не закатиться бы, Герберт, чтобы тебя не нашли…
