Мой дом стоял, как пять столбов, на холме с зеркалами.Топилась печь, холод хорош, а стекла-ртуть зачем-то запотевали.Как говорится, грусть моя не светла, направо дверь-дурь белела.Да в жилах кровь, как мыльный конь, к пункту Б бежала.«Конь-кровь», — я думал, — какие в сущности рифмы смысла?«Грусть в горсть», — как воду из водопада! — иссякла сила.Сад, как и после, опять опал. Но листья почему-то не улетали.Ходили вокруг дома, как воры-расстриги, как будто с холмаКремль увидали.Босиком, как скитальцы, они стояли на крыльце из цементу.Комары-мухи их не кусали: обуви на них нету.Я не гостеприимец… Взошла, как водится, луна: как вкрестьянской балладе — свекла.Да дверь раскрылась, как от крыльев!.. Свистали стекла!<p>«Не гаси, не гаси…»</p>Не гаси, не гаси наш треног:мотылькам не помочь у огня.За окном туман-море тревог:не гости, не гости у окна.Не грусти, не грусти… Но ни грез,ни иголки до завтрего дня.К потолку наш треножник примерз:эта лампа не греет меня.О не греет, а грозно горит!Мне не надо ни дна, ни вина…Даже голосом не говоритэта комнатная не луна!<p>Дельфиец</p>
