Плачет звезда, холодея, над крышей сарая... Вспомни — о родина! — праздник на этой дороге! Шумной гурьбой под луной мы катались играя, Снег освещенный летел вороному под ноги.
Бег все быстрее... Вот вырвались в белое поле.
В чистых снегах ледяные полынные воды.
Мчимся стрелой... Приближаемся к праздничной
школе...
Славное время! Души моей лучшие годы.
Скачут ли свадьбы в глуши потрясенного бора, Мчатся ли птицы, поднявшие крик над селеньем, Льется ли чудное пение детского хора, —
О, моя жизнь! На душе не проходит волненье... Нет, не кляну я мелькнувшую мимо удачу,
Нет, не жалею, что скоро пройдут пароходы.
Что ж я стою у размытой дороги и плачу?
Плачу о том, что прошли мои лучшие годы...
На ночлеге
Лошадь белая в поле темном.
Воет ветер, бурлит овраг,
Светит лампа в избе укромной, Освещая осенний мрак.
Подмерзая, мерцают лужи...
«Что ж, — подумал, — зайду давай?» Посмотрел, покурил, послушал И ответил мне: — Ночевай!
И отправился в темный угол,
Долго с лавки смотрел в окно На поблекшие травы луга...
Хоть бы слово еще одно!
Есть у нас старики по селам,
Что утратили будто речь:
Ты с рассказом к нему веселым — Он без звука к себе на печь.
Знаю, завтра разбудит только Словом будничным, кратким столь. Я спрошу его: — Надо сколько? — Он ответит: — Не знаю, сколь!
И отправится в тот же угол. Долго будет смотреть в окно На поблекшие травы луга... Хоть бы слово еще одно!..
Ночеваю! Глухим покоем Сумрак душу врачует мне, Только маятник с тихим боем Все качается на стене.
Только изредка над паромной Над рекою, где бакен желт, Лошадь белая в поле темном Вскинет голову и заржет...
Ласточка
Ласточка носится с криком. Выпал птенец из гнезда. Дети окрестные мигом Все прибежали сюда.
Взял я осколок металла, Вырыл могилку птенцу, Ласточка рядом летала, Словно не веря концу.
Долго носилась, рыдая,
Под мезонином своим... Ласточка! Что ж ты, родная, Плохо смотрела за ним?
<1968>
По ДРОВА
Мимо изгороди шаткой, Мимо разных мест По дрова спешит лошадка В Сиперово, в лес.
Дед Мороз идет навстречу.
— Здравствуй!
— Будь здоров!..
Я в стихах увековечу Заготовку дров.
Пахнет елками и снегом, Бодро дышит грудь,
И лошадка легким бегом Продолжает путь.
Привезу я дочке Лене Из лесных даров Медвежонка на колене, Кроме воза дров.
Мимо изгороди шаткой, Мимо разных мест Вот и въехала лошадка В Сиперово, в лес.
Нагружу большие сани Да махну кнутом И как раз поспею к бане, С веником притом!
ВОЛОГОДСКИЙ ПЕЙЗАЖ
Живу вблизи пустого храма,
На крутизне береговой,
И городская панорама Открыта вся передо мной. Пейзаж, меняющий обличье, Мне виден весь со стороны Во всем таинственном величье Своей глубокой старины.
Там, за рекою, свалка бревен, Подъемный кран, гора песка,
И торопливо — час не ровен! — Полощут женщины с мостка Свое белье — полны до края Корзины этого добра,
А мимо, волны нагоняя,
Летят и воют катера.
Сады. Желтеющие зданья Меж зеленеющих садов И темный, будто из преданья, Квартал дряхлеющих дворов, Архитектурный чей-то опус, Среди квартала... Дым густой...
И третий, кажется, автобус Бежит по линии шестой.
Где строят мост, где роют яму, Везде при этом крик ворон,
И обрывает панораму Невозмутимый небосклон. Кончаясь лишь на этом склоне, Видны повсюду тополя,
И там, светясь, в тумане тонет Глава безмолвного кремля...
<1969>
Подорожники
Топ да топ от кустика до кустика — Неплохая в жизни полоса.
Пролегла дороженька до Устюга Через город Тотьму и леса.
Приуныли нынче подорожники, Потому что, плача и смеясь,
Все прошли бродяги и острожники — Грузовик разбрызгивает грязь.
Приуныли в поле колокольчики.
Для людей мечтают позвенеть,
Но цветов певучие бутончики Разве что послушает медведь.
Разве что от кустика до кустика По следам давно усопших душ Я пойду, чтоб думами до Устюга Погружаться в сказочную глушь.
Где мое приветили рождение И трава молочная, и мед,
Мне приятно даже мух гудение,
Муха — это тоже самолет.
Всю пройду дороженьку до Устюга Через город Тотьму и леса,
Топ да топ от кустика до кустика — Неплохая в жизни полоса!
До КОНЦА
До конца,
До тихого креста Пусть душа Останется чиста!
Перед этой Желтой, захолустной Стороной березовой Моей,
Перед жнивой Пасмурной и грустной В дни осенних Горестных дождей,
Перед этим Строгим сельсоветом, Перед этим Стадом у моста,
Перед всем
Старинным белым светом Я клянусь:
Душа моя чиста.
Пусть она Останется чиста До конца,
До смертного креста! <1969>
Привет, Россия...
Привет, Россия — родина моя!
Как под твоей мне радостно листвою!
И пенья нет, но ясно слышу я Незримых певчих пенье хоровое...
Как будто ветер гнал меня по ней,
По всей земле — по селам и столицам!
Я сильный был, но ветер был сильней,
И я нигде не мог остановиться.
Привет, Россия — родина моя!
Сильнее бурь, сильнее всякой воли Любовь к твоим овинам у жнивья,
Любовь к тебе, изба в лазурном поле.
За все хоромы я не отдаю
Свой низкий дом с крапивой под оконцем...
Как миротворно в горницу мою
По вечерам закатывалось солнце!
Как весь простор, небесный и земной, Дышал в оконце счастьем и покоем,
И достославной веял стариной,
И ликовал под ливнями и зноем!..
Воробей
Чуть живой. Не чирикает даже. Замерзает совсем воробей.
