Как заметит подводу с поклажей, Из-под крыши бросается к ней!
И дрожит он над зернышком бедным, И летит к чердаку своему.
А гляди, не становится вредным Оттого, что так трудно ему...
<1969>
Песня
Отцветет да поспеет На болоте морошка, —
Вот и кончилось лето, мой друг! И опять он мелькает,
Листопад за окошком,
Тучи темные вьются вокруг...
Заскрипели ворота,
Потемнели избушки,
Закачалась над омутом ель, Слышен жалобный голос Одинокой кукушки,
И не спит по ночам коростель.
Над притихшей деревней Скоро, скоро подружки В облаках полетят с ветерком, Выходя на дорогу,
Будут плакать старушки И махать самолету платком.
Ах, я тоже желаю На просторы вселенной!
Ах, я тоже на небо хочу!
Но в краю незнакомом Будет грусть неизменной По родному в окошке лучу.
Жаль мне доброе поле,
Жаль простую избушку,
Жаль над омутом старую ель...
Что ж так жалобно плачет На болоте кукушка?
Что ж не спит по ночам коростель?
А ДУБА НЕТ...
Поток, разбуженный весною, Катился в пене кружевной,
И, озаряемый луною,
Светился тихо край родной. Светился сад, светилось поле И глубь дремотная озер, —
И ты пошла за мной без воли, Как будто я гипнотизер... Зачем твой голос волновался И разливался лунный свет?
Где дуб шумел и красовался, Там пень стоит... А дуба нет...
Ночное ощущение
Когда стою во мгле,
Душе покоя нет, —
И омуты страшней,
И резче дух болотный, Миры глядят с небес,
Свой излучая свет,
Свой открывая лик, Прекрасный, но холодный.
И гор передо мной Вдруг возникает цепь,
Как сумрачная цепь Загадок и вопросов, —
С тревогою в душе,
С раздумьем на лице,
Я чуток, как поэт, Бессилен, как философ.
Вот коростеля крик Послышался опять...
Зачем стою во мгле?
Зачем не сплю в постели?
Скорее спать! Ночами надо спать! Настойчиво кричат Об этом коростели..
Цветок и нива
Цветы! Увядшие цветы!
Как вас водой болотной хлещет, Так с бесприютной высоты На нас водой холодной плещет.
А ты? По-прежнему горда?
Или из праздничного зала На крыльях в прошлые года Твоя душа летать устала?
И неужели, отлюбя,
Уж не волнуешься, как прежде, — Бежишь домой, а на тебя Водой холодной с неба плещет? Сырое небо, не плещи Своей водою бесприютной!
И ты, сорока, не трещи О нашей радости минутной! Взойдет любовь на вечный срок, Душа не станет сиротлива. Неувядаемый цветок! Неувядаемая нива!
* * *
По холодной осенней реке Пароход последний плывет, — Скоро, скоро в глухом городке Зазимует районный флот.
Я уйду по знакомой тропе Над родной ледоносной рекой И в заснеженной русской избе Зазимую с веселой вдовой.
Зазимую без всяких забот,
Как зимует у пристани флот...
<1969>
Теперь она, как в дымке, островками Глядит на нас, покорная судьбе, — Мелькнет порой лугами, ветряками —
И вновь закрыта дымными веками...
Но тем сильней влечет она к себе!
Мелькнет покоя сельского страница,
И вместе с чувством древности земли Такая радость на душе струится,
Как будто вновь поет на поле жница,
И дни рекой зеркальной потекли...
Снега, снега... За линией железной Укромный, чистый вижу уголок.
Пусть век простит мне ропот бесполезный, Но я молю, чтоб этот вид безвестный Хотя б вокзальный дым не заволок!
Пусть шепчет бор, серебряно-янтарный, Что это здесь при звоне бубенцов Расцвел душою Пушкин легендарный,
И снова мир дивился благодарный:
Пришел отсюда сказочный Кольцов!
Железный путь зовет меня гудками, И я бегу... Но мне не по себе,
Когда она за дымными веками Избой в снегах, лугами, ветряками Мелькнет порой, покорная судьбе...
Последний пароход
Памяти А. Яшина
...Мы сразу стали тише и взрослей.
Одно поют своим согласным хором
И темный лес, и стаи журавлей
Над тем Бобришным дремлющим угором...
В леса глухие, в самый древний град Плыл пароход, разбрызгивая воду, — Скажите мне, кто был тогда не рад?
Смеясь, ходили мы по пароходу.
А он, большой, на борт облокотясь, —
Он, написавший столько мудрых книжек, — Смотрел туда, где свет зари и грязь Меж потонувших в зелени домишек.
И нас, пестрея, радовала вязь Густых ветвей, заборов и домишек,
Но он, глазами грустными смеясь,
Порой смотрел на нас, как на мальчишек...
В леса глухие, в самый древний град Плыл пароход, разбрызгивая воду, — Скажите, кто вернулся бы назад?
Смеясь, ходили мы по пароходу.
А он, больной, скрывая свой недуг, —
Он, написавший столько мудрых книжек, — На целый день расстраивался вдруг Из-за каких-то мелких окунишек.
И мы, сосредоточась, чуть заря,
Из водных трав таскали окунишек,
Но он, всерьез о чем-то говоря,
Порой смотрел на нас, как на мальчишек... В леса глухие, в самый древний град Плыл пароход, встречаемый народом... Скажите мне, кто в этом виноват,
Что пароход, где смех царил и лад,
Стал для него последним пароходом?
Что вдруг мы стали тише и взрослей,
Что грустно так поют суровым хором И темный лес, и стаи журавлей Над беспробудно дремлющим угором...
Тот ГОРОД ЗЕЛЕНЫЙ...
Тот город зеленый и тихий Отрадно заброшен и глух. Достойно, без лишней шумихи, Поет, как в деревне, петух На площади главной... Повозка Порой громыхнет через мост,
А там, где овраг и березка, Столпился народ у киоска И тянет из ковшика морс,
И мухи летают в крапиве, Блаженствуя в летнем тепле...
Ну что там отрадней, счастливей Бывает еще на земле?
