По-видимому, стихотворение можно интерпретировать в рамках скептического отношения Хармса к попыткам науки Сыть точной на основании опытных доказательств; в сущности, облик Архимеда здесь травестирован.
63. «Тюльпанов среди хореев»*
Впервые – СП-II. С. 8–12. Автограф с многочисленной правкой и отвергнутым первоначальным заглавием: «Тюльпанов» – РНБ.
Стихотворение было включено Хармсом в проектировавшийся альманах «Ванна Архимеда» (см. 62).
Л. Флейшман соотносит содержание стихотворения, как и 61, с октябрьским наводнением 1929 г. в Ленинграде (Флейшман. С. 258).
Как видим, этот текст является средоточием излюбленных хармсовских мотивов.
64. «Свои ручки лелея…»*
Впервые – СП-II. С. 156. Автограф – РНБ.
Слева от текста записан неоконченный и незачеркнутый текст, место которого не поддается определению:
Она –
Возможно отождествление «девы» с Афиной, одной из ипостасей которой было покровительство ткачеству (см. также 16).
65. I Разрушение*
Впервые – СП-II. С. 13–14. Автограф с многочисленной правкой – РНБ. После ст. 12 зачеркнуто:
Анализируя конкретные исторические обстоятельства, «откликом на которые явилось это загадочное стихотворение», Л. Флейшман показал, что таковыми стали меры по реформе советского календаря. Это была попытка введения четырехдневной рабочей недели с пятым (скользящим) выходным («сундучёк в четыре дня»). При этом Л. Флейшман отводит возможность публицистической интерпретации текста: «Никаких заключений об „отрицательном“ отношении автора к совершавшимся реформам прямо вывести из текста этого стихотворения нельзя. Напротив, можно допустить, что поэта-обэриута мог привлечь элемент аттракциона, эпатажа, эксцентрики в государственном – даже чуть ли не глобальном – масштабе, содержавшийся в предпринимаемом эксперименте» (Флейшман. Р. 251, 257).
Очевидно, что конкретно – историческая ситуация наложилась на размышления Хармса о свойствах времени, реальность которого ощущалась лишь вследствие деления бесконечности на доли, события (см.: Jaccard II. Р. 81–82). Проблема делимости времени – в терминологии чинарей: миг-вечность – круг размышлений Хармса, Липавского, Друскина.
Вместе с тем, отметим имеющийся, на наш взгляд, эсхатологический мотив текста Хармса. В мироустройстве древних евреев фиксированный день отдыха искони означал восстановление мира, равновесия между человеком человеком и природой, нарушенного работой. Описываемое Хармсом «разрушение», в таком случае, – не просто нарушение повседневной жизнедеятельности, но разрушение мира. См. также: Faryno. Р. 172.
66. «Приход нового года…»*
Впервые – СП-II. С. 17. Автограф – РНБ.
Помимо традиционного мотива полета (см. 20, 29, 46, 47, 54, 56, 119, 175, 230, 286, 293), отметим важность в комментируемом тексте числа ноль, отделяющего старый год от нового, что в системе размышлений Хармса о свойствах ноля означает переход в иное измерение (см. 63, 101, 190; т. 2 и 4 наст. собр.).