Был то век Екатерины,В море наши исполиныДали вновь урок чалме,Налетев на сопостата,Нашей матушки ребятаОтличились при Чесме.Наш орел изринул пламя –И поникло турков знамя,Затрещала их луна,Флот их взорван – и во влагуБрошен в снедь архипелагу,Возмущенному до дна.Пронеслась лишь весть победыВзликовали наши деды,В гуд пошли колокола,Пушки гаркнули в столице:Слава матушке царице!Храбрым детушкам хвала!Се добыча их отваги, –Кораблей турецких флагиВ крепость вносятся – ура! –И, усвоенные кровно,Посвящаются любовноВечной памяти Петра.Там – Невы в широкой рамеЕсть гробница в божьем храмеПод короной золотой.Над заветной той гробницейС римской цифрой – I (единицей)Русский выведен – П (покой),Там – кузнец своей державы,Дивный плотник русской славы,Что, учась весь век, учил,С топором, с дубинкой, с ломом,С молотком, с огнем и громом,Сном глубоким опочил.По царицыну веленьюТе трофеи стали сеньюНад гробницею того,Чья вся жизнь была работа,Кто отцом, творцом был флота.Возбудителем всего.И гробница под навесом –Под густым знаменным лесом –Говорила за него…Всюду честь воздать хотелаПродолжительница делаНачинателю его.Не умрут дела благие!Там соборне литургияСовершается над ним,Там – сановные все лицаИ сама императрицаС золотым двором своим.И средь общего вниманьяДля духовного вещаньяВышел пастырь на амвон, –То был он – медоречивыйСлавный пахарь божьей нивы,Словосеятель – Платон, –Тот, что посох брал, и, стояПеред паствой, без налоя,Слух и сердце увлекал,И при страшносудных спросах,Поднимая грозно посох,Им об землю ударял.Вот он вышел бросить словоПри ниспосланных нам сноваЗнаках божьих благостыньИ изрек сначала строгоИмя троичное богаС утвердительным «аминь».И безмолвье воцарилось…Ждали все – молчанье длилось.Мнилось – пастырь онемел.Шепот в слушателях бродит:«Знать, он слова не находит,Дар глагола отлетел».Ждут… и вдруг, к турецким стягамОбратясь, широким шагомОн с амвонного ковраУстремился на гробницуИ простер свою десницуНад останками Петра.Все невольно содрогнулись,И тайком переглянулись,И поникшие стоят…Сквозь разлитый в сфере храмаДым дрожащий фимиама.Стены, виделось, дрожат.И, простертою десницейДвигнут, вскользь над той гробницей,Строй знамен, как ряд теней,Что вокруг шатром сомкнулся,Зашатался, всколыхнулсяИ развеялся над ней.И над чествуемым прахомРизы пасторской размахомВсколебалось пламя свеч;Сень, казалось, гробоваяПотряслась, и громоваяИзлилась Платона речь.И прогрянул глас витии:«Петр! Восстань! И виждь РоссииСилу, доблесть, славу, честь!Се трофеи новой брани!Морелюбец наш! ВосстаниИ услышь благую весть!»И меж тем как слов гремящихМощь разила предстоящих,Произнес из них одинРобким шепотом, с запинкой:«Что он кличет? – Ведь с дубинкойВстанет грозный исполин!»Между 1850 и 1856
