Ах, видит бог, как я тебя люблю,Ты ж каждый раз меня помучить рада,Пожалуйста – не мучь меня, молю,Пожалуйста – не мучь меня, – не надо!Прими подчас и пошлый мой привет,Избитое, изношенное слово!Не хорошо? – Что ж делать? – Лучше нет.Старо? – Увы! Что ж в этом мире ново?И сам я стар, и полон стариной,А всё теснюсь в сердечные страдальцы…Пожалуйста – не смейся надо мной!На глупости смотри мои сквозь пальцы!Молчу ли я? – Махни рукою: пусть!Дай мне молчать и от меня не требуйМоих стихов читанья наизусть, –Забыл – клянусь Юпитером и Гебой!Всё, всё забыл в присутствии твоем.Лишь на тебя я жадный взгляд мой брошу –Всё вмиг забыл, – и как я рад притом,Что с памяти свалил я эту ношу,Весь этот груз! Мне стало так легко.Я в тот же миг юнею, обновляюсь…А всё еще осталось далекоДо юности… Зато я и смиряюсь.Мои мечты… Я так умерен в них!Мне подари вниманья лишь немножко,Да пусть ко мне от щедрых ласк твоихПерепадет крупица, капля, крошка!Я и не жду взаимности огня,Я в замыслах не так высокопарен!Терпи меня, переноси меня, –Бог знает как и то я благодарен!Между 1850 и 1856<p>Раздумье</p>Когда читаю я с улыбкой старикаНаписанное мной в то время золотое,Когда я молод был, – и строгая рукаГотова изменить и вычеркнуть иное, –Себя остановив, вдруг спрашиваю я:Черты те исправлять имею ли я право?Порой мне кажется, что это не мояТеперь уж собственность, и, «мудрствуя лукаво»,Не должен истреблять я юного грехаВ размахе удалом залетного стиха,И над его огнем и рифмой сладострастнойНе должен допускать управы самовластной.Порой с сомнением глядишь со всех сторонИ ищешь автора, – да это, полно, я ли?Нет! Это он писал. Пусть и ответит онИз прошлых тех времен, из той туманной дали!Чужого ли коснусь я дерзкою рукой?Нет! Даже думаю в невольном содроганье:Зачем под давнею, забытою строкойПодписываю я свое именованье?Между 1850 и 1856<p>Чесменские трофеи</p>
