Унылый звон колоколов Созвал уж в храм святых отцов; Уж дым кадил между столбов, Вился струей, и хор звучал… Вдруг в церковь служка прибежал, Отцу игумену шепнул Он что-то скоро – тот вздрогнул И молвил: «Где же казначей? Поди спроси его скорей, Не затерял ли он ключей!» И казначей из алтаря Пришел, дрожа и говоря, Что все ключи еще при нем, Что не виновен он ни в чем!Засуетились чернецы, Забегали во все концы, И свод нередко повторял «Бежал! кто? как бежал?» И в монастырскую тюрьму Пошли один по одному, Загадкой мучаясь простой, Жильцы обители святой!..Пришли, глядят: распилена Решетка узкого окна, Во рву притоптанный песок Хранил следы различных ног; Забытый на песке лежал Стальной, зазубренный кинжал, И польский шелковый кушак Изорван, скручен кое-как, К ветвям березы под окном Привязан крепким был узлом.Пошли прилежно по следам: Они вели к Днепру – и там Могли заметить на мели Рубец отчалившей ладьи. Вблизи, на прутьях тростника Лоскут того же кушака Висел, в воде одним концом, Колеблем ранним ветерком.«Бежал! Но кто ж ему помог? Конечно, люди, а не бог!.. И где же он нашел друзей?» – Так, собираясь, меж собой Твердили иноки порой.<p>Глава 3 </p>
ByronЗима! Из глубины снеговВстают, чернея, пни дерёв,Как призраки, склонясь челомНад замерзающим Днепром.Глядится тусклый день в стеклоПрозрачных льдин – и занеслоОвраги снегом. На зареЛишь заяц крадется к нореИ, прыгая назад, вперед,Свой след запутанный кладет,Да иногда, во тьме ночной,Раздастся псов протяжный вой,Когда, голодный и худой,Обходит волк вокруг гумна.И если в поле тишина,То даже слышны издалиЕго тяжелые шаги,И скрып, и щелканье зубов;И каждый вечер меж кустовСто ярких глаз, как свечи в ряд,Во мраке прыгают, блестят… Но вьюги зимней не страшась,Однажды в ранний утра часБоярин Орша дал приказСобраться челяди своей,Точить ножи, седлать коней,И разнеслась везде молва,Что беспокойная ЛитваС толпою дерзких воеводНа землю русскую идет.От войска русского гонцыВо все помчалися концы,Зовут бояр и их людейНа славный пир – на пир мечей! Садится Орша на коня,Дал знак рукой, – гремя, звеня,Средь вопля женщин и детей,Все повскакали на коней,И каждый с знаменьем крестаЗа ним проехал в ворота;Лишь он, безмолвный, не крестясь,Как бусурман, татарский князь,К своим приближась воротам,Возвел глаза – не к небесам;Возвел он их на терем тот,Где прежде жил он без забот,Где нынче ветер лишь живетИ где, качая изредкаДверь без ключа и без замка,Как мать качает колыбель,Поет гульливая метель!.. *
