· · · · · ·· · · · · ·· · · · · ·Умчался дале шумный бой,Оставя след багровый свой…Между поверженных коней,Обломков копий и мечейВ то время всадник разъезжал;Чего-то, мнилось, он искал,То низко голову склоняДо гривы черного коня,То вдруг привстав на стременах…Кто ж он? Не русский! и не лях —Хоть платье польское на немПестрело ярко серебром,Хоть сабля польская, звеня,Стучала по ребрам коня!Чела крутого смуглый цвет,Глаза, в которых мрак и светВ борьбе сменялися не раз,Почти могли б уверить вас,Что в нем кипела кровь татар…Он был не молод – и не стар.Но, рассмотрев его черты,Не чуждые той красоты Невыразимой, но живой,Которой блеск печальный свойМысль неизменная дала,Где всё, что есть добра и злаВ душе, прикованной к земле,Отражено как на стекле, —Вздохнувши, всякий бы сказал,Что жил он меньше, чем страдал.
