Ах, угонят их в степь, Арлекинов моих,в буераки, к чужим атаманам!Геометрию их, Венецию ихназовут шутовством и обманом.Только ты, только ты всё дивилась воследчерным, синим, оранжевым ромбам…N писатель недюжинный, сноб и атлет,наделенный огромным апломбом…Мы не будем настаивать на том, что Владимир Набоков (Сирин) — большой поэт, но он, несомненно, поэт забытый. Его подчеркнуто консервативная, традиционалистская позиция «младшего» поэта на раннем этапе поэтической эволюции достаточно удивительна на фоне его оригинальности и новаторства в прозе. Новая — эклектичная, раскованная — поэтика немногих стихотворений и поэм, написанных им с начала 1930-х годов, действительно, еще далеко не оценена и совсем не изучена, об этом пишет Омри Ронен: «Поэт Сирин сам был в некотором смысле похож на Перова (героя рассказа „A Forgotten Poet“. —
M. M.): создатель зрелой поэтики, стоящей особняком в русской поэзии XX в., одинокий художник, реализовавший лишь малую толику своего потенциала, чье творчество только теперь начинают ценить любители поэзии».
{120}
М. Маликова
<p>СТИХОТВОРЕНИЯ</p><p>ИЗ АЛЬМАНАХА «ДВА ПУТИ»
<a l:href="#c_122"><sup>{*}</sup></a></p><p>1. «Темно-синие обои…»</p>Темно-синие обои Голубеют. Все — в лучах!Жизнь — как небо голубое!Радость, радость, я с тобою!Ты смеешься, а в глазахЗолотые пляшут чертики. Душно… Блики на ковре. Откроем форточку…Ах, поет шарманка во дворе! — Утомленная, Нежно-сонная, Сонно-нежная, Безнадежная. —Здравствуй, солнечная высь,Здравствуй, счастье впереди! — Звуки плавные, Звуки длинные, Своенравные И старинные.Губы яркие приблизь, —Но, целуя, ввысь гляди!<p>2. «Плывут поля, болота мимо…»</p>Плывут поля, болота мимо.Стволы рябые выбегают,Потом отходят. Клочья дыма,Кружась, друг друга догоняют. Грохочет мост. Столбов миганье Тройную проволоку режет. Внезапно переходит в скрежет Глухое рельсов бормотанье.Шлагбаум. Как нить, дорога рвется.В овраг шарахаются сосны.Свисток протяжный раздается,И чаще, чаще стук колесный. И вот — платформа подплывает. Всё так знакомо! Предо мною — Весна. Чуть ветерок ласкает, И пахнет вспаханной землею.Весна! Застенчивая липкаПлаточком машет изумрудным.Весь мир — как детская улыбка.Всё ясным кажется, нетрудным…<p>3. СОНЕТ</p>Вернулся я к моей любви забытой.(О, ствол березы — белый, как фарфор!)Зеленый лес, лучами перевитый,Молчал, певучий затаив укор. Иван-да-Марья сам с собою спор Завел. Над сыроежкой домовитой Смеялся добродушно мухомор. Я шел тропинкой золотом залитой;Часы текли, как солнечные сны;Я думал думу светлой тишины:«Могла ли мне иная радость сниться?» Я чьи-то вздохи вспомнил у ручья, Где незабудки в платьицах из ситца Смотрели грустно, как шалит струя.<p>4. ДОЖДЬ ПРОЛЕТЕЛ
<a l:href="#c_123"><sup>{*}</sup></a></p>Дождь пролетел и сгорел на лету.Иду по румяной дорожке.Иволги свищут, рябины в цвету,Белеют на ивах сережки. Воздух живителен, влажен, душист. Как жимолость благоухает! Кончиком вниз наклоняется лист И с кончика жемчуг роняет.Май 1917, Выра 
