Залетною голубкой к нам слетела, В кустах запела томно филомела, Душа томилась вырваться из тела, Как узник из темницы.Ворожея, жестоко точишь жалоОтравленного, тонкого кинжала!Ход солнца ты б охотно задержалаИ блеск денницы. Такою беззащитною пришла ты, Из хрупкого стекла хранила латы, Но в них дрожат, тревожны и крылаты, Зарницы.
Уж прожил года двадцать три я,Когда увидел, пьян и горд,Твой плоский и зеленый порт,Блаженная Александрия!С жасмином траурный левкойСмешался в памяти бродячей,Но воздух нежный и горячийВсе возмущает мой покой.Когда нога твоя коснетсяЗлатого, древнего песка,Пускай к тебе издалекаМой зов, как ветер, донесется.И пусть мохнатая звездаВ зеленых небесах Каноба,Когда задумаетесь оба,Засветит вам, как мне тогда.Но пусть ваш путь не так печальноОкончится, как мой давно,Хотя нам все присужденоС рождения первоначально.Я верю, деньги все прожив,Вернешься счастливо в Одессу,И снова милого повесуУвижу я, коль буду жив.
Возможно ль: скоро четверть века?Живем ли мы в века чудес?Как дивен жребий человека,Что волею храним небес!Как, двадцать лет! и так же молод,По-прежнему его чертыИзобразят то жар, то холодВ расцвете той же красоты!Как прежде, трепетно и остроИгру следим мы перемен,Секрет ли знаешь КалиостроИли ты — новый Сен-Жермен?Иль двадцать лет всего лишь было,Как появился ты на свет?Все счеты сердце позабыло:Ведь и всегда тому, что мило,Все тот же возраст — двадцать лет.
Мы ждем, и радостны, и робки,Какой сюрприз нам упадетИз той таинственной коробки,Что носит имя: новый год.Какая рампа, что за рамаНам расцветет на этот раз:Испанская ли мелодрамаИль воровской роман Жиль Блаз?Заплачем ли, ломая руки,Порхнем ли, милы и просты?Но пусть не будет только скуки,Тупой и хмурой суеты.Тоскливых мин, морщин не надо,Уж свежий ветер пробежал,Пусть будет лучше серенада,Притон игорный и кинжал!Кому же в смене жизни зыбкойСвятой покой в душе залег,Тот знает с мудрою улыбкой,Что это все напел Лекок.