– Нет, что за счастье, – вымолвил один, —
Что нам вослед не увязались жены!
Ну до чего ж я, братцы, не люблю,
Когда во все стараются соваться,
Воспитывать тебя, распоряжаться,
Да хоть бы взять красавицу мою!
И, задохнувшись от веселой злости
(Спасибо, дом достаточно далек),
Он стал жене отсутствующей кости
Молоть буквально в пыль и порошок!
Другой сказал: – Бывает хуже, братцы.
Подумаешь, супруга-командир!
А ты рискни хоть годик пообщаться
С женой, что вечно жаждет поругаться
Да ленится, нагуливая жир!
Придет с работы – час толчет картошку,
А поторопишь – лучше и не тронь:
Так и пойдет на приступ с поварешкой,
Из глаз огонь и изо рта огонь!
– Стоп! – рявкнул третий, закрутив картинно
Свой черный ус. – Все это кутерьма.
Да нет страшнее в жизни для мужчины,
Чем ревность жен, сводящая с ума!
Вернулся поздно, а она не спит:
«Где, трам-там-там, тебя, мой милый, носит?»
И так «тепло» и «задушевно» спросит,
Что сердце в пятки в ужасе летит!
Четвертый же сурово пробасил:
– Да вы еще о главном не сказали,
А главное, что лгут они, канальи,
И сплетничают свыше всяких сил!
Мою хоть в кипяток с размаху бросьте,
Да ваших тоже, шут меня дери,
А через час приди и посмотри:
Кипят, а нам перемывают кости!
Блеснула речка весело вдали.
Мужья от криков чуточку устали.
И тут из сумок завтраки достали,
Которые им жены припасли.
Костер зари, оплавя небосклон,
Смотрел, как дружно «рыцари» шагали,
Те, что ни разу в жизни не болтали,
Не сплетничали зря и не ругали
Своих «болтливых» и «ужасных» жен.
Если дядя, иль тетя, иль папа
Будут мучить вас звуками храпа
И печально от этого всем,
Это ставит вам массу проблем.
Как бороться, товарищи, с храпом?
Можно стукнуть храпящего шкапом,
Можно за ногу дергать его,
Если он не поймет ничего.
Есть возможность подействовать слухом:
Взять и грохнуть из пушки над ухом,
Если ж дело дойдет до беды
И окажется средств этих мало,
Можно, сдернув с него одеяло,
Вылить целую бочку воды.
А коль это ему не поможет,
Пусть клопы до костей его сгложат?
А не сыщется в доме клопов,
Пусть лягнет его стадо ослов!
Стоп, друзья! Только где их найти?
Не волнуйтесь, мои дорогие,
Есть же в мире и средства иные,
Совершенно другие пути.
Можно бросить ему на подушку
Двух ужей, паука и лягушку,
И, вдобавок, присев на кровать,
Крепко пятки ему щекотать!
Можно в уши сказать ему внятно
Пару слов из не очень приятных,
А не выйдет, тогда уж, друзья,
Пару тех, что и вовсе нельзя…
Впрочем, есть и решительней штука:
Сунуть к носу крепчайшего лука,
Перцу злого четыре стручка
И четыре кило чеснока!
Если ж чих храпуна не разбудит
И храпеть он по-прежнему будет,
Ну тогда, в довершенье всего,
Взять и с грохотом сесть на него!
Впрочем, это, пожалуй, не дело,
Есть куда эффективнее путь:
Сто горчичников шлепнуть на тело,
А затем и с кровати спихнуть!
Ну, а если же все бесполезно
И уже невозможно терпеть,
Есть рецепт абсолютно железный:
Самому научиться храпеть!
И когда этот дядя иль папа
Вдруг, наморщив испуганно лоб,
Сам проснется от вашего храпа,
Тут-то сразу он все и поймет…
И тогда, и лишь только тогда
Можно смело душой поручиться,
Что привычки он той устрашится
И не будет храпеть никогда!
Чем больше на свете ты пьешь вина
Сухого, крепленого или рома,
Тем больше твоя пред людьми вина
На службе, в гостях да и просто дома.
Казалось бы: брось и ни капли в рот!
Возьми и забудь про любые вина!
Но сделать подобного не дает
И даже решительно восстает
Поверить немыслимо: МЕДИЦИНА!
И в мненье этом весь мир един:
«Вино это – благо и пропуск в завтра.
Вино улучшает сердечный ритм,
Оно растворяет холестерин,
Храня от инсульта и от инфаркта!»
Я вечно с наукой заодно,
И пусть меня небо не упрекает.
Я с радостью бросил бы пить вино,
И мужества хватит, и сил полно,
Да жаль, медицина не разрешает!
Я молод был. Я слово знал – «талант»,
Я весь дрожал от счастья спозаранку,
Когда Петров, прокуренный сержант,
Меня учил накручивать портянку.
О, эти руки в рыжих волосках!
О, эти пятки с кожею железной!
Я б жизнь свою считал не бесполезной,
Пробыв хоть час в сержантских сапогах.
Я помню ночь. Портянки на шесте.
Они, сушась, над печкою повисли…
Я жил, всегда учась их чистоте
(Конечно, только в переносном смысле).
Нет, я не слаб. Возьмусь – и будь здоров:
Один гружу состав на полустанке.
Нельзя иначе, ведь сержант Петров
Мне доверял носить свои портянки!
Жизнь прожить сложнее, чем родиться,
Хоть родиться тоже нелегко.
Чтоб, любя, в пути не оступиться,
Нужно пить лишь чай да молоко.
Знай, мой друг, рябина – не сосна.
Знай, любовь приятней, чем страданье.
Как я рад, что ты моя жена
И что жизнь ясна, как расписанье!
Лишь одно гнетет меня, мой свет:
Что, как солнце вдруг погаснет в мире?
Как тогда я отыщу твой след
В нашей многокомнатной квартире?..
Я ужасно строгий и суровый.
