Гроза разразилась и с юноши мертвогоМгновенно сорвала косматую бурку.Пока только гром наступленье развертывал,А страшная весть понеслась к Петербургу.Железные воды и кислые водыБурлили и били в источниках скал.Ползли по дорогам коляски, подводы,Арбы и лафеты. А юноша спал.Он спал, ни стихов не читая, ни писем,Не сын для отца и у века не пасынок.И не был он сослан и не был зависимОт гор этих, молниями опоясанных.Он парусом где-то белел одиноким,Иль мчался по круче конем легконогим,Иль, с барсом сцепившись, катился, визжа,В туманную пропасть. А утром, воскреснув,Гулял у чеченцев в аулах окрестных,Менялся кинжалом с вождем мятежа.Гроза разразилась. Остынув от зноя,Машук и Бештау склонились над юношей,Одели его ледяной сединою,Дыханьем свободы на мертвого дунувши:«Спи, милый товарищ! Окончилось горе.Сто лет миновало, — мы снега белей.Но мы, старики, — да и всё Пятигорье, —Отпразднуем грозами твой юбилей.И небо грозовым наполнится ропотом,И гром-агитатор уснувших разбудит.А время? А смерть? — Пропади они пропадом!Их не было с нами. И нет. И не будет».1941<p>83. ПОСЛАНИЕ ДРУЗЬЯМ</p>
