Вечер прошел сумбурно. Анна суетилась вокруг гостей, но сама была как в тумане и все не могла поверить своему счастью. Рыцарь был воплощением любезности и благородства. Конь непрерывно ржал и жрал. Вскоре было решено лечь спать: гости очень устали с дороги. Все-таки двадцать лет пути! Рыцарь, как истинный рыцарь (уж простите за каламбур), не захотел смущать покой своей любимой и прилег в гостиной. Конь улегся на кухне.
Анне не спалось. Полночи она ворочалась, мучаясь неясным томлением в груди и других частях тела. Голова кружилась от роя мыслей и чувств. Противоречивые желания раздирали душу. Наконец не выдержала: встала, накинула халат и вышла в коридор. Рыцарь спал прямо в доспехах — привык, бедный, ночевать кое-как. Его длинные волнистые волосы разметались по подушке. Конь валялся на кухонном полу как попало, среди табуреток, мордой прямо в миске от похлебки и оглушительно храпел. Он был невероятно красив и так же невероятно вульгарен. Анна долго ходила из угла в угол, чесала в затылке и вздыхала. Потом вошла на кухню и включила свет:
— Хватит храпеть, животное!
— Слышь, ты, дай поспать! Устал как собака.
— Я из-за тебя уснуть не могу. Гудишь, как иерихонская труба.
— А я из-за тебя двадцать лет не мог поспать нормально. Двадцать лет — это ж сдуреть можно! Вся жизнь в трубу, ебись оно конем! И чего только хозяин в тебе нашел? — Конь, прищурившись, нагло оглядел Анну. — Хотя… Ну сиськи ничего так, конечно. Ножки стройные.
Аня зарделась:
— Мерси! Ты тоже красавчик, грива такая пышная…
— И личико симпатичное. Но старовато. Под тридцатник уже, небось?
— Мне тридцать восемь, скотина! — обиделась Аня.
— А, ну тады молодец. Хорошо сохранилась, гы-гы-гы!
— Ты хам, циник и грубиян! Чурбан неотесанный!
— Да, детка, я такой! — радостно заржал Конь.
— И грязный как черт. Фу-у-у… Сходи хоть помойся!
— Да я тебе всю ванну разнесу, — смутилось парнокопытное.
— Иди-иди, нечего мне тут! Воняешь, как не знаю что…
Через несколько минут Конь вернулся из душа, чистый и свежий. Теперь он стал еще прекраснее. Крупные капли влаги стекали по его мощным чреслам. Анна похотливо взглянула в лошадиные глаза, и он понял ее без слов. Вскоре кухню огласили крики и стоны дикой необузданной страсти. Пол ходил ходуном, с потолка сыпалась штукатурка, а с полок падали кастрюли и сковородки прямо на головы ничего не замечающим любовникам. Когда все закончилось, Анне показалось, что ее выеб целый полк гренадеров.
— Боже, как я счастлива! — воскликнула она. — Это был лучший секс в моей жизни!
— Пасибки, — ухмыльнулся Конь. — А огоньку у тебя не найдется?
— Здесь нельзя курить, животное! Выйди на балкон.
— Да ну, лень. Окно открой и все дела. И не вредничай. А то как трахаться, так вы все рады…
— Какая же ты грубая и невоспитанная скотина! Не то что мой рыцарь без страха и упре…
Чудовищная мысль пронзила Анну. Дрожащими руками она натянула халат и побежала в гостиную.
Но там никого не было. От прекрасного рыцаря осталась лишь записка: «Я ухожу навсегда! Не хочу мешать вашему счастью».
— Бля-а-а-а-а!!! — закричала Анна в отчаянии. — Какая же я дура, тупица, идиотка! Опять я все испортила, и из-за кого? Из-за этой безмозглой скотины! А счастье было так возможно…
— Ты чего шумишь? — высунулся в дверь Конь.
— Он ушел навсегда! Этот святой человек, мужчина моей мечты! Он скакал двадцать лет без сна и отдыха! Он привез мне алмазное кольцо! Он мечтал быть мне верным мужем и преданным слугой!
— Кольцо осталось, — заметил Конь. — Вон валяется. Сдашь в комиссионку, хоть какой-то прибыток. Я-то тебе колец дарить не буду, даже не мечтай.
— Придурок, как же я тебя ненавижу!
— Короче, я так понял, пожрать мне сегодня не дадут? Ну ладно, я пошел.
— Куда?
— Навстречу приключениям, ёпт! Двадцать лет коту под хвост! И потом, я дико голоден, а ты на меня орешь.
— Суп в холодильнике, — буркнула Аня. — Ешь и проваливай, мне на работу пора.
— Спасибочки. Между прочим, — ухмыльнулся Конь. — Ты того… Страстная! Даже не скажешь, что под сороковник. Короче, мне понравилось.
— Да ты тоже ничего. Секс-гигант!
— Может, телефончик оставишь? Мало ли чего.
— Да записывай уж…
Начался новый день.
Иннокентий Абрамовский сидел в своем новом мраморном кресле на колесиках, инкрустированном индийскими бриллиантами величиной со страусиное яйцо. Он был известный в городе олигарх, глава мегакорпорации «Канализация-люкс», и в народе его по праву величали Королем говна. Но сегодня Король был не в духе. Он звучно прихлебывал «Шато-де-херзнаетчто» и мрачно размышлял.
