«Сейчас она утонет», — с удовлетворением подумал Оливье. Но Анна вскочила на ноги и побежала обратно, кашляя и отплевывая воду.
— Что ты такое сделал? — озадаченно спросила она. — Было чертовски приятно, а потом очень больно. — Пауков на спине уже не было, зато красовался яркий след укуса.
— Дорогая… Ты только не волнуйся,— пробормотал Оливье.
— Какой ты сексуальный с этими взъерошенными усами! Я хочу тебя еще и еще! — Тут Анна перевела взгляд на его обмякший кинжал и разочарованно охнула. — Что, опять?!
— Прости, но… Я просто увидел… увидел страшный сон.
— Ты спал?! Спал, в то время как я…
— Дорогая… Давай пойдем в отель? Уже поздно и начало холодать.
— Но я хочу секса! Ты меня совсем не удовлетворяешь.
Опять позвонила жена.
— Жан, ты должен все бросить и немедленно приехать. У меня серьезные проблемы!
— Я слушаю, Бриджит. Ты сломала ноготь?
— Нет, все намного страшнее.
— Неужели каблук?!
— Не шути так! У меня настоящая трагедия.
— Неужели твоя тетушка наконец-то померла и оставила нам тот домик в наследство?
— Ох, это было бы так чудесно… Но все гораздо печальнее. Сломался наш унитаз! Вся наша ванная в гов… в дерь… Святая дева, я не могу это произнести! Жан, это ужасно, ужасно! Оно все прибывает и прибывает, и уже начало наполнять спальную. Мне так страшно, так страшно!
— Так вызови мастера. У меня в визитнице есть телефон парня по фамилии Пармезан. Он лучший в округе сантехник и дает на починенные унитазы гарантию сто лет!
— Хорошо, я попробую. Но ты все равно должен приехать! Мне так страшно, так страшно! И еще… Мне стыдно в этом признаться…
— Что случилось, Бриджит?
— Я хочу какать. Но как я теперь это сделаю, как?!
— «Как-как», — пробурчал Оливье. — Сходи в гостевой туалет на первом этаже.
— Ах, верно, я об этом и не подумала. Но какой же ты эгоист! Готов найти любую отговорку, лишь бы бросить семью, детей… Сидишь на этой глупой конференции вместо того, чтобы быть рядом со мной в такую минуту…
Жан-Поль бросил телефон на песок. Причитания Бриджит превратились в еле слышное, но назойливое гудение. Он вздохнул и залпом допил мартини.
— Твоя жена такая фурия, — ревниво ухмыльнулась Анна
— Она, конечно, истеричная дура, но не более, чем другие женщины, — задумчиво проговорил Оливье. — К тому же у Бриджит есть и достоинства. Она хорошая хозяйка, любящая мать, добрая, заботливая, фригидная… Сексуальное желание у жены пробуждается, лишь когда я дарю ей какую-нибудь тряпочку из бутика мадам Эскалоп. А я это делаю не чаще раза в месяц!
— «Сексуальное желание», — повторила Анна. — Как же это звучит… Сексуально! — ноги Анны непроизвольно раздвинулись, а взгляд затуманился. — Милый, я хочу тебя! Трахни меня немедленно, изнасилуй меня как шлюху!
— Нет, только не это,— устало пробормотал Оливье.
— Изнасилуй меня, слышишь?! Изнасилуй меня прямо сейчас.
— Нет.
— Я требую этого! Изнасилуй меня, негодяй!!
И Анна хищно и необузданно набросилась на любовника. Ее сильное гибкое тело в мгновение ока взгромоздилось на колени обессилевшего Оливье, а руки принялись неистово теребить затертый до дыр кинжал любви. Оливье с ненавистью смотрел на ее перекошенное, бессмысленное лицо. Его руки сами легли на ее шею и непроизвольно сдавили.
— О да, — прохрипела Анна.— Души меня, мой дикий Отелло! Души свою Дездемону!
И Оливье задушил ее. Умирая, Анна в последний раз дрыгнула тазом, издала жуткий хрип и непроизвольно сжала рукой член. Жан-Поль заорал и попытался скинуть с себя опутавшее его тело. Получилось не сразу. Он аж взмок, стряхивая этот загорелый, упругий труп и сжав зубы от чудовищной боли. В последний момент боль стала нестерпимой, Оливье истошно завопил, и в ту же секунду тело Анны скатилось на песок, перевернувшись и приняв его когда-то любимую коленно-локтевую позу. И тут же обмякло, завалилось на горячий песок и обагрилось кровью. В руке Анна держала член Оливье. Его бывший кинжал любви, а теперь — жалкий, скукоженный синий отросток. Вокруг растекалась лужа крови.
Оливье с ужасом заметил, что кровь течет и по его ноге — из того самого места, где когда-то был он… Его гордость и проклятие, источник радости и мучений… Член. Пенис. Хуй. Теперь там была пустота и кровоточащая рана. Оливье снял рубашку и ловко сделал перевязку. Его удивляло, что он не потерял сознание от боли и вообще… боль не была такой уж нестерпимой. Жан-Поль даже чувствовал облегчение. Все тревоги, волнения, бесконечные сексуальные пляски и утомительные утехи — позади. Сначала надо найти женщину, потом завоевать, потом соблазнить, а потом бесконечно ласкать и трахать… Как же это тяжело и бессмысленно. Но теперь он свободен. Что сказать Бриджит? Да она и не заметит. В крайнем случае, заведет любовника. Он, Оливье, уже знает, какой это адский труд и совсем не завидует тому парню.
