— Надо же, сработало, — хмыкнул Романов. — Это что же, он зациклен на своего обладателя? Интересной техникой снабжают вас ваши заокеанские хозяева. Или я неправ, а, Игорь Николаевич?
— Шпионаж решили мне припаять? Да вот хрена! Изучайте содержимое айфона, там до едрени фени этих секретных сведений.
— Изучим, гражданин Кистенёв, изучим, время у нас с вами есть, но если вы пойдёте нам навстречу и облегчите задачу следствия — это вам зачтётся.
— Старая песня, — усмехнулся подследственный.
Подполковник склонился над ним, буравя взглядом, и процедил:
— Слушай, ты… Я ни перед чем не остановлюсь, понадобится — Григорий Францевич будет колоть тебе «сыворотку правды» до тех пор, пока не расскажешь всё, или не превратишься в пускающий слюни овощ.
— А что я сказал под «сывороткой»?
— Много чего, всё записано на магнитную ленту. Ну так как?
Кистенёв отвёл взгляд в сторону, в его мозгу в этот момент происходил напряжённый мыслительный процесс. Знать бы, что сказал… Со слов подполковника выходило, что он проболтался о своём банкирском прошлом-будущем, и что купил этой айфон за 15 кусок «зелени». Однако Романов, судя по всему, сказанному не поверил, решил, что это новая разработка западных спецслужб, на которые он, Игорь Николаевич Кистенёв, якобы работает. Так ему выгоднее, нежели какой-то «бред» про то, что подследственный прибыл из будущего. И если он, Кистенёв, начнёт утверждать, что и впрямь из будущего… Что тогда? Начнут применять изощрённые пытки, на фоне которых инъекция «сыворотки правды» покажется детской шалостью, и будут пытать до тех пор, пока он не «сознается», что работает на вражескую разведку?
Сука, почему он не догадался спрятать этот грёбаный айфон получше?! Закопал бы в лесу вместе с деньгами, и сейчас держал бы ответ лишь за грабежи. А там ещё поди докажи его вину, прямых улик нет, всё только со слов этих вшивых поганцев, Макара и Андрея. Как ни крути, получается, если ему удастся доказать, что он из будущего — это станет для него наилучшим выходом. Вряд ли над ним начнут ставить опыты, хотя, скорее всего, надёжно изолируют. Не исключено, что его поселят на какой-нибудь даче, пусть даже под надёжной охраной. Всяко лучше, чем зона, где за воровской общак порежут на ленты. А там… А там, когда из него выжмут всю инфу, возможно, постепенно всё уляжется, и он получит возможность жить обычной жизнью. И первым делом направится в лес, где в заветном месте лежит сумка с дензнаками. Уж про неё-то он точно никому не расскажет, пусть хоть ногти вырвут и всего обколют «сывороткой правды».
Он вновь поднял взгляд на Романова и голосом, не терпящим возражений, произнёс:
— В общем, вот что… Я буду говорить, но говорить буду только с Андроповым. А сейчас я хочу выкурить сигарету. Надеюсь, вы сможете удовлетворить эту мою небольшую прихоть?
Расследование смерти гражданина Чикатило поручили старшему лейтенанту новошахтинского ОВД Андрею Воробьёву. Казалось, дело простое — человек упал с моста и утонул. Вот только почему он упал с моста средь бела дня, будучи абсолютно трезвым? Отсутствие алкоголя в крови доказала экспертиза, а опытному судмедэксперту Новошахтинска Воробьёв доверял. И, кроме того, по словам жены, Чикатило умел плавать. И сердце не могло прихватить, тут судмедэксперт тоже мог поклясться на Большой медицинской энциклопедии. Опять же, по показаниям жены, муж её недоброжелателей не имел, однако в училище ходили слухи, что покойный был неравнодушен к некоторым своим воспитанникам, среди коих по специфике училища преобладали мальчики. Однако реальных фактов домогательства представлено не было. Но таковые имелись не в таком уж и далёком прошлом — во время работы Чикатило учителем в школе-интернате № 32. За сексуальные домогательства по отношению к двум ученицам Чикатило был уволен, написав заявление с формулировкой «по собственному желанию». Естественно, Воробьёв пообщался с родственниками и прежде всего родителями этих девочек, но у всех на приблизительное время смерти Чикатило имелось алиби.
Конечно, при желании дело можно было закрыть, списать всё на несчастный случай. Но старший лейтенант Воробьёв отличался столь редкой дотошностью, что даже иногда у своего руководства вызывал желание покрутить пальцем у виска. А вот когда ему принесли найденный в камышах портфель, принадлежавший утопленнику, да ещё с дырой от ножа, тут уже хочешь не хочешь придётся возбуждать уголовное дело.
