Я не могу в это поверить — тридцать три! Не то, чтобы я видела что-то странное в тридцатилетних. В конце концов, Тедди тридцать и не так давно, я не видела ничего страшного в том, чтобы выйти за него замуж. Тем не менее, есть что-то неправильное в том, что женщина выходит замуж за парня, который на десять лет ее младше, верно? Просто кажется намного более странным выходить замуж за того, кто на десять лет моложе, чем за того, кто на те же десять лет старше. Может быть, я старомодна, или сексистка, или эйджистка, или как меня там еще назвать, но почему тридцати трехлетняя карьеристка захотела выйти замуж за незрелого идиота Скорпиуса? Он не такая уж и легкая добыча. Да, он хорошо выглядит и достаточно высокий, и у него прекрасные зубы, но еще у него есть ребенок, и он гордится тем, что может побить Джеймса в соревновании на то, кто быстрее прочтет алфавит задом наперед. У нее явно должен быть тайный умысел. Может быть, она просто в курсе состояния Малфоев. Я имею в виду, когда она была моего возраста, Скорпиусу было двенадцать. Или подобно мне могла остаться на второй год.
Исключим менее противоправные действия.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — тихо говорит Дженни. — Она вышла за него замуж только потому, что он…
— Он Малфой с огромным количеством денег! — вскрикиваю я. — Вот и все! Как он мог быть настолько глуп, чтобы влюбиться в нее?
— Нет, — качает головой Дженни. — У Скорпиуса в любом случае нет столько денег, как у его родителей. Но что мы обе знаем о нем?
Я не могу придумать достаточно саркастичный ответ, потому что их чертовски много.
— Он работяга! — громко восклицает она. Все перестают говорить и смотрят на нас. — Я сказала это слишком громко?
— Нет, не думаю, что глухая старуха в Брайтоне слышала тебя, — шепчу в ответ.
— Но подумай об этом, — шепчет Дженни, когда все вновь возвращаются к прерванным разговорам, — она, вероятно, проходит через тот этап, который проходят все тридцатилетние женщины. Ну, знаешь, ее биологические часики тикают?
— Ей тридцать три, и едва ли у нее наступит менопауза, Джен, — говорю я, но не могу не отметить резон в словах Дженни. Конечно же, Дэйзи знала, что у Скорпиуса хорошая наследственность — Эйдан прекрасная реклама. И если вдруг тебе в голову и придет заводить детей, то почему бы не выбрать на роль отца высокого светловолосого человека, да еще и из богатой семьи? Одной мысли о том, что Дэйзи может забеременеть от Скорпиуса, достаточно, чтобы меня затошнило. Нет, меня не тошнит так, как во время беременности, но сама ситуация ужасно тошнотворная.
— Ты правда думаешь, что они займутся продолжением рода? — спрашиваю я, внезапно начиная паниковать. Что тогда будет со мной и Эйданом, когда появится Дэйзи-младшая? Станем ли мы для Скорпиуса только далеким воспоминанием? Или же мы просто заполняем некую нишу до того момента, пока он не обзаведется настоящей семьей? Я навсегда застряну в своей крошечной квартирке, а Скорпиус, Дэйзи и их дети будут жить в каком-то роскошном загородном доме, есть на завтрак икру и вытирать задницу золотой туалетной бумагой. Или, быть может, Эйдан захочет жить со своим драгоценным папочкой, который не будет заставлять его надевать рубашки на семейные обеды, и у которого будет полно времени, чтобы сыграть с ним в квиддич. Может, он забудет обо мне и примет Дэйзи, как свою новую маму.
Я умру в одиночестве.
— Нет! — быстро говорит Дженни. — Нет, у них не будет детей! Я очень сомневаюсь, что Скорпиус захочет еще одного, после…
— После огромной ошибки в моем лице? — огрызаюсь я, чувствуя, как начинает печь глаза. Если я сейчас расплачусь, то мне останется просто провалиться сквозь землю.
— Эй-эй, в ванную, — требует Дженни и практически тащит меня вверх по лестнице. — Ладно, теперь ты можешь свободно плакать.
— Я не хочу плакать! — кричу я, хотя в этот момент слезы текут у меня по лицу. — Просто он так наплевательски ко всему относится, как будто нет ничего страшного в том, что он женат! Женат! Ты и Ал еще не женаты!
— Ну… — неловко тянет она. — На самом деле…
— Не говори мне, что ты вышла замуж, Дженнифер Луиза Уинтерс! Если ты не позвала меня на девичник, я тебя со свету сживу, запомни мои слова! — истерически плачу я.
— Нет, нет! — быстро говорит она. — Но мы назначили дату.
— Это… здорово, — честно говорю я, не желая, чтобы моя собственная никчемная личная жизнь валилась на нее. — Когда?
— В начале марта, — говорит она.
— В начале марта? Осталось всего восемь недель, Дженни! — сказать, что я удивлена — ничего не сказать. Я была уверена, что у Ала и Дженни пройдет не меньше трех лет от помолвки до самой свадьбы. Но минуло всего три месяца.
— Я знаю… но я хотела выйти замуж до того, как будет видно.
Я непонимающе смотрю на нее. Она ухмыляется.
— Видно что? — мне все же приходится уточнить.
— А ты как думаешь? — взволновано говорит она. — Роза, я беременна!
Оу. Вот значит, что «видно». Я даже не знала, что Ал и Дженни хотели завести ребенка.
