Дэйзи со Скорпиусом вскорости после обеда уходят к Малфоям, и за все это время Скорпиус не сказал мне ни слова. Меня это не особо задевает. Мне тоже нечего ему сказать. Постепенно я начинаю ненавидеть этого человека. И в этот раз, похоже, все по-настоящему.
К тому времени, как мы заканчиваем обедать, Эйдан снова со мной разговаривает. Все присутствующие познакомились с Олли, и, кажется, она им нравится гораздо больше Дэйзи. Мы обедаем в большой столовой, которую папа, дядя Гарри, дядя Джордж и дядя Билл построили в прошлом году для бабушки Молли и дедушки по соседству с кухней. Наконец-то, у нас есть возможность с комфортом собираться всей семьей. Дом рассказывает истории из Австралии, в том числе и о старом колдуне, на коленях которого она «случайно» исполнила танец в пабе вроде нашей Кабаньей головы. Похоже, у Дом просто закончились деньги на аренду, и она решила за счет колдуна поправить свое финансовое положение. Тетя Флер и дядя Билл выглядят шокированными и раздосадованными после истории, но остальные покатываются со смеху над этим типичным поведением Дом. Чуть позже Ал и Дженни объявляют о дате свадьбы, хотя так и не признаются о беременности Дженни. А Джеймс сообщает всем о своих достижениях — он стал капитаном Пушек Пэддл. Эйдан же едва не давится откушенным куском индейки, услышав эту новость.
После обеда мы снова разбиваемся на группки. На этот раз Дженни, Дом, Молли, Лили, Рокси и я на кухне обсуждаем Скорпиуса и Дэйзи. И это была вовсе не моя идея, но я не могла удержаться.
— Она — это как будто я, — делюсь я своей теорией. — Ну, в том смысле, она высокая — я высокая. Она Дэйзи, а я — Роза. Цветы, понимаете? Ну, фактически, ромашка — это сорняк. Кто предпочтет сорняк розе? А еще ей присущ здоровый сарказм, — я задумываюсь, — и мне все больше кажется, что она копирует меня.
— Хм, полагаю, она и правда, как ты, — неуверенно соглашается Лили.
— У нее более изящный профиль, чем у тебя, — замечает Молли, — а еще она стройнее тебя.
— Ей не приходилось рожать! — вскрикиваю я. — И я не виновата в том, что унаследовала нос папы!
— Она не настолько саркастична, как ты, — говорит Рокси.
— Верно, — присоединяется Дженни, — она больше шутит, в то время, как ты…
— Хочешь уязвить? — предлагает Дом, и остальные с ней соглашаются. Ненавижу свою семью.
— И она не так уж и наивна, — замечает Лили. — Кажется, она весьма уверена в себе.
— О, а еще ее волосы! — восклицает Рокси.
— У нее великолепные волосы! — соглашается Молли.
— А теперь все заткнулись, — резко обрываю я. — Почему бы вам просто не принять Дэйзи в качестве своей новой кузины?
— Хотелось бы, но увы, — вздыхает Молли, и все остальные соглашаются. Я знаю, они все это говорят, чтобы позлить меня, но это не отрицает тот факт, что мне хочется их всех проклясть. Дженни и Дом подмигивают мне, чтобы я знала, что они просто шутят, но мне не удается унять раздражение. Во всем, что они сказали, есть доля правды. А ведь они даже не догадываются, какой стервой я была с ней сегодня.
Один из множества положительных моментов, связанных с появлением Эйдана в моей жизни, состоит в том, что я всегда могу прикрыться им, когда мне надо рано уйти.
— Кажется, Эйд уже устал, — заявляю я в девять. — Лучше мне отвезти его домой.
Правда в том, что именно я устала. Эйдан с легкостью продержится еще пару часов, а вот я — вряд ли. Мне приходится миновать все этапы прощания: обнять всех и каждому пожелать счастливого Рождества. Дедушка опускает пару галлеонов в мой карман, когда я обнимаю его, словно мне все еще шесть лет, и я нуждаюсь в деньгах на сладости и пытаюсь спрятать их от родителей.
— Не трать все сразу, — говорит он мне.
— Счастливого Рождества, дедушка, — я целую его, а затем перехожу к папе и маме.
— Отправишься домой камином? — спрашивает мама, а затем продолжает до того, как я успеваю ответить: — Вот, это от нас с отцом, — она протягивает конверт.
— Мама, мы же договорились, что не будем в этом году обмениваться подарками! — протестую я. Фактически, это предложила мама — обойтись в этом году без подарков. Я думала, что она предложила это, потому что прекрасно знала, что у меня нет лишних денег. — Я вам ничего не приготовила, — теперь я себя чувствую еще хуже, чем раньше.
— О, это сущая мелочь, — настаивает она. Я открываю конверт, чтобы увидеть…
— Уроки аппарации? Мама, тебе правда не стоило этого делать, — говорю я ей.
— Ну, я подумала, что пора, — говорит она. — Они проходят по субботам в течении месяца, а потом ты сможешь сдать экзамен, — я с благодарностью обнимаю ее, а потом и папу, который играет в волшебные шахматы с дядей Гарри. Не понимаю, почему дядя Гарри переживает, он ведь всегда проигрывает. На самом деле, я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь когда-нибудь смог выиграть у папы. Даже когда мы с Хью были детьми, папа никогда не поддавался и не позволял нам выигрывать — «Они должны научиться проигрывать, Гермиона!» — потому что он у нас такой способный.
