— Ох, Дженни, это же чудесно! — плачу я, но затем умолкаю. — Или нет? Потому что, если ты не уверена, то я знаю пару отличных способов справиться с этим. Что ты думаешь о том, чтобы спрятаться в ванной или разругаться с родителями?
— Нет, Роза, я счастлива, — уверяет она меня. — Срок всего пара недель, так что мы пока никому не говорили, но я просто не могу больше молчать об этом! Это было так шокирующе…
Могу поспорить. Я обнимаю ее, чувствуя себя наполовину счастливой, наполовину расстроенной тем фактом, что жизнь окружающих меня людей уверенно движется вперед, в то время, как моя застопорилась на одном месте. Я ненавижу себя за таким мысли. Я правда рада за нее, действительно рада. А еще мне самую чуточку ее жаль. Она даже не догадывается, что ждет ее.
— Поздравляю! — говорю я, чувствуя, как угасает гнев. Прежде чем мы успеваем обсудить еще хоть что-нибудь, Лили стучит в дверь и входит. Ничего не могу с собой поделать, но я чувствую странное удовлетворение от мысли о том, что знаю о существовании ее будущего племянника или племянницы, а она — нет.
— Простите, что прерываю, — говорит она, — но Скорпиус и Дэйзи прибыли.
Я ничего не отвечаю, но делаю глубокий вдох и решаю притворяться изо всех сил, чтобы никто ничего не заметил. Я спускаюсь вниз, расточая улыбки и обмениваясь счастливым «привет», я сейчас совершаю подвиг, ведь никогда до этого я ничего подобного не делала. Они на кухне. Люди собираются вокруг, знакомясь с Дэйзи. Чертова семейка предателей. Мои собственные родители, о которых я была гораздо лучшего мнения, и те пожимают ей руку! Я думала, что, по крайней мере, хотя бы папа будет на моей стороне.
— Это правда? Он женился? Я думала, что Вик мне просто заливала!
Я оборачиваюсь на звук знакомого голоса и сталкиваюсь лицом к лицу с Дом, одной из моих многочисленных кузин, которая последние полгода провела в Австралии и только неделю назад вернулась. Она выглядит потрясающе. Ее волосы цвета солнечного блонда, теперь каштановые и гораздо короче, чем я запомнила. Я радостно обнимаю ее, радуясь, что услышала в ее голосе отвращение, когда она произнесла «женился».
— Дом! — воплю я. — Как твоя поездка? У тебя потрясающие волосы! Мне так жаль, что я не созвонилась с тобой и мы не смогли встретиться, но я была так занята…
— Роза, забудь о моих волосах! Он женился? — шипит Дом. — Как, черт возьми, он может быть женат?
— Я… даже не знаю, — вздыхаю я, чувствуя, как горлу вновь подкатывает комок.
Я стараюсь из всех сил избегать Дэйзи, и мне это даже удается около часа. В конце концов, иметь настолько большую семью бывает даже выгодно. Я помогаю бабуле Молли с готовкой, переговариваюсь с моими многочисленными тетушками и дядями, и старательно не встречаюсь взглядом с мамой, ведь в ее глазах я точно увижу «Я знаю, что ты чувствуешь, и мне так жаль тебя». Мне, правда, не нужно ее сочувствие. Кажется, все смотрят на меня с сочувствием, и вам не удастся не проассоциировать «сочувствие» с «жалостью». Я правда не понимала, что для всех мои чувства к Скорпиусу были настолько очевидны. К сожалению, избегать Дэйзи вечно у меня не получается. Играя с Дори на полу в гостиной, я вижу, как приближается Дэйзи с двумя стаканами сливочного пива — для себя и для меня. Было бы невероятно грубо вылить сливочное пиво на нее, так что я просто представляю себе, с каким бы удовольствием это проделала. Мне становится легче от этих мыслей, и я даже могу с улыбкой ее поблагодарить.
— Это Дори? — спрашивает меня Дэйзи, рассматривая вечно улыбающуюся малышку, сидящую у меня на колене.
— Э-э, да, — отвечаю я. — Она дочь…
— Виктуар и Тедди, — заканчивает Дэйзи. — Да, я знаю. Я разговаривала с Тедди на кухне. Кажется, он милый.
Он хороший, и ты ни за что не отнимешь его у меня, стерва. Черт, надеюсь, она не владеет окклюменцией.
— М-м-м, — тяну я.
— Нам вчера не удалось поговорить, — произносит Дэйзи, а я продолжаю избегать ее взгляда, — знаю, вся эта ситуация должно быть кажется тебе тем еще абсурдом…
— Э-э, понимаешь, Дэйзи, я все еще пытаюсь уложить в голове всю эту историю, — говорю я ей, — и мне сейчас совсем не хочется обсуждать все нюансы твоей свадьбы.
Знаю, я стерва. И мне с этим нормально живется.
— Да, я понимаю, — отвечает она. Почему она такая чертовски взрослая? — Мне бы очень хотелось, чтобы однажды мы смогли стать с тобой друзьями.
Я таращусь на нее. Очевидно, ей не ясно, что единственный человек, которого я считаю приемлемым в качестве подруги, — это Дженни. Я правда не смогу подружиться еще с кем-то.
— Прости, — говорю я ей, — но у меня предостаточно друзей. Мне больше не надо, да и не хочется.
Я поднимаюсь, продолжая держать на руках Дори, которая улыбается Джеймсу, смотрящему на нее через всю комнату, и ухожу от Дэйзи, совсем не чувствуя вины за то, как ужасно с ней поступила. Обычно, я ужасна с людьми только в своих мыслях, поэтому настолько странно говорить вслух то, что я на самом деле думаю.
