Я поднялась наверх и включила воду в ванной. Потом аккуратно передала Идлин Джейку.
— Она вся твоя, только не устройте здесь потоп, мне ещё на кухне убираться, — я похлопала его по плечу и вышла из ванной.
— Ну что, мелкая, будем купаться? — услышала я из-за двери.
❃ ❃ ❃ сейчас ❃ ❃ ❃
— Тук-тук-тук, — произнесла я, приоткрыв дверь палаты. — Можно? — Идлин радостно улыбнулась мне, закрывая детскую книжку. Я прошла в комнату и крепко обняла её, стараясь не задеть капельницу.
— Ты приехала, — улыбнулась она.
— Конечно. Я же обещала, что буду прилетать каждый выходной и, заметь, не пропустила ещё ни одного, — ответила я. Страх перед полётами отступал перед скорой встречей с дочерью. Хотя сегодняшний полёт не назовёшь приятным. Мы попали в какие-то воздушные ямы, но Идлин не обязательно было об этом знать. К тому же, я неплохо приложилась к бутылке с виски перед вылетом, так что в какой-то мере я воспринимала всё сквозь алкогольную дымку.— У меня для тебя сюрприз, — я достала из сумки небольшой пакетик, откуда доносился приятный аромат.
— Яблочный пирог! — радостно воскликнула она. — А доктор разрешил?
— Да, я позвонила ему ещё в Анджелесе и спросила о твоём меню. Так что я сразу же после аэропорта заскочила домой и испекла твой любимый пирог.
— Ты даже не отдохнула? — спросила она, пока я разворачивала пакет.
— Обо мне не беспокойся, — улыбнулась я, протягивая ей пластиковую тарелку. — Считай, я успела отдохнуть в самолёте.
— Что-то верится с трудом, — усмехнулась она, отламывая кусочек от пирога. — Мне понравилось твоё вчерашнее выступление. Никогда не слышала, чтобы ты так играла. И выглядела ты очень красиво.
— Спасибо, — я заправила выбившийся локон ей за ухо. — Ну как, вкусно?
— Как всегда. Ты же знаешь, что я просто обожаю твои яблочные пироги, блинчики и пончики с мёдом.
— Сладкоежка. Вся в меня! — гордо добавила я. Идлин лучезарно мне улыбнулась и откусила довольно большой кусок пирога, который с трудом проглотила. Мда, манеры у неё в такие моменты просто напрочь отсутствовали. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — пожала плечами Идлин. — Позавчера делали ангиографию сосудов. Доктор Айрэн сказал, что у гемангиомы появилась связь с пульмонарными сосудами, — я озадаченно посмотрела на неё. — Она пульсирует, я так поняла. Доктор посоветовал сократить длину вдохов, чтобы лёгочный клапан не забился. А так, я вполне сносно себя чувствую. Я спрашивала насчёт поездки домой, но он категорически отказывается, ссылаясь на скорую операцию. Я насчёт этого не волнуюсь. Лично мне операция кажется чем-то нереальным. Слишком долго мне о ней говорили, чтобы я поверила в неё, да и то, что у нас нет денег, не добавляет мне оптимизма, — всё это она выдала мне на одном дыхании, не вложив даже и капли чувств, от чего мне стало не по себе.
Идлин слишком рано повзрослела. Чтобы понимать, о чём говорили врачи, она втайне от меня заучивала терминологию, просматривая видеоролики по медицине, которые стащила у Аланы, и подслушивала разговоры врачей. Впоследствии её трудно было обмануть лживыми заверениями насчёт того, что всё в порядке. Да и я частенько попадала впросак. Было стыдно, что восьмилетний ребёнок знал больше меня, и я не понимала, о чём она иногда говорила.
Она старалась быть обычным ребёнком, но это было трудно, когда у тебя в груди засела бомба замедленного действия. Ничего удивительного, что она так теперь относилась к своей болезни. Не одна я устала бороться с этим, но и сама Идлин. Я знала, что она старалась ради меня, чтобы я сама не отчаивалась. На выходе же получалось то, что мы обе старались ради друг друга. Но в конечном счёте ты устаёшь, и руки опускаются, и было страшно смотреть на ребёнка и слышать такую прохладу в голосе к грядущей операции.
— Идлин, тебе сделают операцию! — я вложила в свой голос как можно больше уверенности. Она выдавила из себя улыбку.
— Мам, послушай, — тихо начала она, отложив в сторону пирог. — У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать. Просто мне бы хотелось знать, что ты не опустишь руки.
— Что ты имеешь ввиду? — задохнулась я, глядя в её холодные голубые глаза.
— Операции может и не быть, — на её глаза навернулись слёзы. Я потянулась к ней, но она остановила меня. — Тогда у меня останется очень мало времени. Месяц, может два. Я не хочу быть оптимисткой и давать себе ложные надежды, но плачевный исход вполне ожидаемое будущее. Я могу умереть, а ты останешься здесь.
Я в ужасе посмотрела на неё: «Как она могла так спокойно об этом говорить? Неужели она смирилась с неизбежным?».
— Прекрати, — прошептала я. — Ты это говоришь потому, что меня нет рядом. Прости, я не подумала, что, уезжая отсюда, оставляю тебя наедине с собственными страхами. Я уволюсь, продам дом, и мы немедленно сделаем операцию. Я так и знала, что мне не следовало уезжать!
