— Взгляните на имена, — я снова нехотя посмотрел на листок. В одной колонке значилось имя Оливии, во второй Америки. — Цифры и там и там полностью совпадают.
— И что это значит? — я поднял голову и в недоумении посмотрел на доктора.
— Геном людей схож, но не существует людей, у которых бы полностью совпадало ДНК, — я снова посмотрел на данные. Они были абсолютно идентичны. — Девять лет назад, когда проходил Отбор, леди Америка попала в лазарет. Мы взяли у неё кровь. Это обычная процедура, хоть и случай был пустяковый. Я провёл обследование. Привычка у меня такая: всё проверять и складировать. Я занёс всю полученную информацию в базу данных. Признаюсь, я даже уже и забыл, что сделал это когда-то. Прошло девять лет, за которые через меня прошло много пациентов. Всего уже и не упомнишь.
— Доктор Зильман, вы не могли бы перейти к делу, — нетерпеливо попросил я уже догадываясь в чём дело. Догадываясь, но не пытаясь до конца вникнуть.
— Простите, Ваше Величество. Третьи сутки на ногах, и я уже не способен контролировать свою речь, — вяло улыбнулся он. — К делу, так к делу. Сегодня ночью, когда я взял у леди Оливии кровь, чтобы найти подходящего донора, высветилось имя леди Америки. У Оливии оказалась редкая группа крови, как и у Америки, но она уже была мертва и помочь ничем не могла. Во дворце был ещё один подходящий донор, но Кайл слишком мал, чтобы брать у него кровь. Хорошо, что здесь оказался мистер Холанд, — доктор снова улыбнулся. — Позже, когда Оливии уже ничего не угрожало, я из чистого любопытства открыл результаты анализа леди Америки, и какого же было моё удивление, когда я понял, что их ДНК полностью совпадет.
— К чему вы клоните? — с трудом сглотнув, спросил я. Слова проходили мимо меня. Словно кто-то ударил меня по голове, и в ушах теперь стоял звон. Я буквально был оглушён. Собственный голос показался мне далёким и глухим.
— Я говорю это к тому, что леди Оливия и леди Америка — это один и тот же человек, хоть и звучит это абсурдно, потому что они не похожи друг на друга, разве что чуть-чуть. Но я не привык спорить с наукой.
— Один и тот же человек? — медленно спросил я, пытаясь осознать слова доктора. Было такое чувство, словно он сказал их на незнакомом мне языке, и теперь я пытался понять их, но выходило с трудом. Мысль, которая в последнее время ускользала от меня, наконец-то была поймана, но я не мог принять её и осознать. Факты говорили одно, а память и вера уверяли в другом. Я был растерян. В голове было неестественно пусто.
— Да, — ответил доктор Зильман. Я перевёл взгляд на Аспена, который разом стушевался. Он нервно крутил пуговицу на кителе и упорно не желал смотреть мне в глаза. Медленно, но верно, понимание приходило ко мне, но первое, что я испытал было не облегчение или радость, а жгучая ненависть и злость.
— Спасибо доктор Зильман, вы свободны, — отчеканил я. Доктор поклонился и покинул кабинет. — Ты знал? — хрипло спросил я. Руки мелко подрагивали, а голос подводил.
— Да, — робко ответил Аспен. Я шумно выдохнул.
— Кто ещё?
— Я не знаю.
— Не смей врать мне! Ты чёртов генерал королевской стражи и должен знать всё! И только посмей мне солгать, потому что, если ты мне соврёшь, я убью тебя, — рявкнул я, кипя праведным гневом и громко ударив кулаком по столу. Я не был уверен в том, смогу ли встать. Ноги онемели и не двигались, а так хотелось встать и врезать Леджеру по лицу.
— Джейк, Август, Джорджия, Гаврил, и ещё знала Крисс.
— Так много? — потерянно спросил я, но быстро взял себя в руки. — Как давно ты знаешь?
— Почти с самого её приезда сюда. Прослушка, — напомнил он. — Поэтому я тебе так и не давал отчётов. Я пообещал ей свободу общения. Крисс узнала недавно, а другие знали давно. Холанд прятал её всё это время, опасаясь, что за ней придут южане, — я покачал головой. — Ты слышал Августа. Самолёт рухнул только потому, что на нём была Америка. Единственный способ спасти её: спрятать.
— О, Господи, — опустошённо простонал я. Душа разрывалась на части, хотелось выть в голос. Хотелось верить и не верить одновременно. «Боже, моя голова готова расколоться на мелкие кусочки!» — Я не верю. Столько лет, Аспен. Столько лет она была для меня мертва, а всё это время она на самом деле была жива. Почему она так поступила со мной? Почему не дала знать о себе?
— Ты только послушай себя, Максон, — не выдержал Аспен. — Это слова эгоиста! — Я ошалело посмотрел на него. — Она спасала не только свою жизнь, но и жизнь дочери. Америка никак не могла дать тебе о себе знать, иначе ей грозила бы тюрьма, а Идлин низшая каста.
— О, Боже, Идлин, — выдохнул я. — Она моя дочь? — Аспен кивнул. Это подтверждение причинило ещё большую боль. Где-то там, далеко от меня жила и росла моя дочь, о которой я ничего не знал!
— Я не знаю всех подробностей. Это нужно говорить с Джейком, но услышь меня, Максон. Я тоже был в бешенстве, но всё это делалось ради её защиты.
