Я не знал, что чувствовать по этому поводу. Не было жалости или облегчения. В сердце была пустота там, где раньше место занимал отец. Ещё полчаса назад я ненавидел его и желал его смерти, а теперь я чувствовал лёгкий стыд из-за этого желания, потому что оно помимо моей воли исполнилось. Я хотел сделать ему больно, хотел наконец-то почувствовать власть над ним, но кто-то отнял у меня эту возможность.
Все приборы были отключены, но и без них можно было понять, что король мёртв. Отец был непривычно бледен, и на этой белизне отчётливо выделялось кровавое пятно, которое расползалось по больничной рубашке. Мама, издав вопль отчаяния, рухнула в кресло. Чтобы он не натворил в прошлом, она действительно любила его. Однако, иногда слёзы заменял истеричный смех, который не на шутку пугал меня. Но он длился не долго. Спустя несколько секунд, она снова ревела навзрыд. И глядя на неё, я начинал сомневаться в её психическом здоровье. Смерть отца и его предательство подкосили её.
Всё-таки жизнь странная вещь. Когда умерла Крисс, я не убивался горем. Было лишь чувство потери и презрения к самому себе, а ведь я любил её, уважал и оберегал. Она была доброй, искренней и заботливой, но я не был готов сдирать с себя кожу и биться в агонии от её потери. И вот моя мать… Она заливается слезами, воет в голос, а потом ни с того ни с сего смеётся и что-то шепчет себе под нос. Рассудок её помутился. Почему оплакивать ненавистного человека правильно, а любимого нет? Что со мной не так? Почему в моей душе ничего не всколыхнулась? Ни тогда, когда умерла Крисс, ни сейчас. А ведь я любил его когда-то. Раньше, в давно забытом детстве…
— Кто-нибудь, пожалуйста, помогите, — послышался крик из коридора. — Доктор Зильман! — я выскочил из палаты и увидел Джейка, который держал на руках Оливию. Её окровавленные руки свисали вниз, а с пальцев стекала кровь. Голова запрокинулась назад, и прежде чем она закрыла глаза, я увидел наполненный ужасом взгляд.
— Положите её сюда, — приказал доктор и нажал какую-то кнопку.
— Оливия, — прошептал я, беря её за неестественно холодную руку. Внутри всё сжалось от дикого всепоглощающего страха. Доктор Зильман, не церемонясь, разрезал на ней кофту. Внизу живота виднелось пулевое ранение, из которого ещё медленно вытекала кровь, и которое доктор Зильман поспешил зажать. Слегка приподняв её, он осмотрел её спину.
— Пуля застряла, — прошептал он.
— Она выживет? — еле выговорил я. Страх сковал всё моё тело, и я не был даже уверен в том, что вообще смог что-то произнести.
— Рано ещё об этом говорить, — бросил доктор. В коридоре послышались торопливые шаги, и уже через несколько секунд комната наполнилась дюжиной голосов. — Готовьте операционную. Пулевое ранение в живот около получаса назад. Пуля осталась в теле, — отрапортовал он. Медики сразу же пришли в действие. — Ваше Величество, отпустите её. Вы ей сейчас ничем не сможете помочь и будете только мешать, — я кивнул и нехотя разжал пальцы.
Медленно отступая от её кровати, я налетел на Джейка. Он стоял белее мела и не сводил с неё глаз.
— Она не может умереть, — прошептал он. — Я обещал её защищать.
На лицо Оливии надели маску. Несколько медиков подхватили её и перенесли на каталку. Мы с Джейком вылетели в коридор вслед за ними, но в операционную нас уже не пустили.
— Что здесь происходит? — спросил Аспен. — Максон, ты говорил работать тихо, но всё больничное крыло стоит на ушах, — он обратил внимание на Джейка. — Почему ты весь в крови? Ты ранен? — а потом он посмотрел на мои окровавленные руки. — Максон?
— Она не моя, — отрешённо ответил Джейк, взглянув на себя. — Она Оливии.
— В неё стреляли, — ответил я на вопросительный взгляд Аспена.
— Что произошло? — чуть помедлив спросил он.
— В неё стреляли, — повторил Джейк. — Дверь была открыта. Трое гвардейцев, охранявшие Олив, были мертвы. Она лежала подстреленная в камере. Я обыскал их, нашёл ключи, а потом принёс её сюда.
— Ты сказал, три гвардейца? — Джейк кивнул. — Я оставлял только двоих, — Аспен вылетел из лазарета.
— Ты куда? — крикнул ему вслед Холанд.
— В камеру. Надо разобраться в чём дело. Вдруг есть выжившие.
Я устало прислонился к стене. За дверью операционной врачи боролись за жизнь Оливии. В соседней палате мать оплакивала отца, за стенами лазарета шёл тихий переворот, возглавляемый Августом и Аспеном, и лишь город мирно спал в эту ночь.
— Как она? — спросил Джейк, когда в коридор вышел доктор Зильман.
— Нужно переливание крови, но у нас нет подходящей, а запрос можно будет отправить только утром. К тому времени она может и не выжить.
— Берите сколько сочтёте нужным, — произнёс Джейк, закатывая рукава рубашки. — Я просидел с ней в больнице достаточно, чтобы знать, что наша группа крови совпадает.
— Что ж, — радостно улыбнулся доктор. — Видимо леди Оливия родилась под счастливой звездой.
❃ ❃ ❃
