— Почему она не сказала сейчас? — глухо спросил я. Гнев поутих. На его смену пришли пустота и безразличие. — Мы столько раз оставались наедине, было столько возможностей, но она всё это время молчала.
— Это было только её решение, — вздохнул Аспен. — Сам подумай. Ты был женат, у тебя дочь. Прошло девять лет, она не стала ворошить прошлое, а просто продолжила жить дальше.
Я устало потёр лоб. Эта новость подкосила меня больше, чем известие о смерти Крисс и отца вместе взятые. Всё это время Америка была жива, а я оплакивал пустой гроб. Я невесело усмехнулся и поднялся. Ноги налились свинцом, и я еле мог ими передвигать.
— Куда ты?
— В лазарет, — сухо бросил я. — Мне нужно её увидеть.
❃ ❃ ❃
Тёмные волосы Оливии разметались по подушке. Теперь я знал, что их настоящий цвет был рыжий. И если бы я только пригляделся, я бы заметил это раньше, потому что красилась она уже давно. Лицо имело сероватый оттенок с болезненными красноватыми пятнами на щеках. В голове вспыхнул образ девушки в больничной палате. Её огненные рыжие волосы были убраны на бок, а лицо и руки были перебинтованы, скрывая ожоги. Я видел её девять лет назад, я помнил чувство надежды, которое вспыхнуло во мне, но имя было другим. Оливия, не Америка.
— Как же мне теперь тебя называть? — задумчиво спросил я, коснувшись её лица. Рука скользнула к её плечу, где был шрам, полученный после нашей вылазки в город. Правда всегда была у меня на виду, а я ничего не замечал, а ведь она так гордилась им когда-то. — Теперь ты можешь гордиться собой вдвойне, — я положил руку ей на живот, где было второе пулевое ранение.
Я внимательно посмотрел на её лицо. Оно всё это время обманывало меня, а ведь в нём было что-то прежнее, оставшееся от настоящей Америки, но я был так слеп! Даже если лицо было другим, то характер остался прежним. Было столько намёков, которые я пропустил. Я видел надежду в её глазах, но всё равно отворачивался. Её лицо и сейчас обманывало, заставляло усомниться в сухих фактах доктора Зильмана, но где-то в сознании, та самая ускользающая мысль твердила о том, что это она, моя Америка. Стоило закрыть глаза, как принять это становилось намного легче.
Мои чувства смешались. Я не знал, кого уже любил. Америку? Или Оливию? Любил ли я вообще Оливию? Может, из-за того, что она на самом деле была Америкой, я и тянулся к ней? Но как жить с тем, что закрывая глаза я видел Америку, а открывая — Оливию? Как примериться с одним человеком, у которого было две личности? Мою душу обуревали противоречивые чувства. Я был рад. Я был счастлив, что она была жива. Стоит только протянуть руку и коснуться её теплой руки. Но вместе с тем, я был зол на неё. В каждом её слове сквозила ложь. Она раз за разом обманывала меня.
— Как же нам теперь быть? — тихо спросил я. — Почему ты позволила мне влюбиться в Оливию? Это была месть, или ты сама не осознавала, что творила? — горько спросил я. — Ты врала, глядя мне прямо в глаза. Почему ты так далеко завела всё это?
— Аспен сказал, что вы здесь, — произнёс Холанд, присаживаясь в соседнее кресло. — Думаю, у вас ко мне много вопросов.
— Были, но желание задавать их куда-то пропало, — отрешённо ответил я.
— Возможно, вы сейчас считаете себя несправедливо обманутым, но Оливия перенесла куда больше, чем вы думаете.
— Не называйте её так.
— Она Оливия, и будет ею до конца своей жизни. Мёртвые не воскресают. Человек может чудесным образом выжить, но не воскреснуть. Америка Сингер погибла в авиакатастрофе, но выжила Оливия Крайтон. И мы шли на большие жертвы, чтобы так и осталось по сей день. Мы рискнули всем и не прогадали.
— Я вас ненавижу, — тихо произнёс я.
— А я вас презираю, — отчеканил Холанд. — Она вас любила, и убейте меня, если я сейчас совру, но она любит вас до сих пор. Не понимаю только, за что, но факт остаётся фактом. Если вы её любите, то отпустите. Я говорю это не с целью позлить вас. Я благодарен вам за Брайс и за ваши слова, сказанные ей. Поэтому, вот мой вам совет: отпустите Оливию. Вы не сможете защитить её, а она до сих пор в опасности. Я прятал её все эти годы, спрячу и теперь. Скажите, что было нападение, и леди Оливия попала под огонь. Пусть все подумают, что она мертва. Я сменю ей имя, и увезу её отсюда так далеко, насколько это возможно.
— Я смотрю, вы уже и план придумали, — хмыкнул я. — Как у вас всё просто.
— У вас есть несколько дней, чтобы попрощаться с ней, пока она приходит в себя. Настоятельно советую не говорить ей, что вы всё узнали. Иначе она останется. Сделаете всё только хуже. Я не буду вам мешать. Сегодня я вылетаю в Мидстоун. Как только Оливия придёт в себя, Аспен безопасно перевезёт её домой, а там я замету все наши следы.
— Что насчёт Идлин? Она имеет право знать, кто я.
— Она знает, — ответил Джейк. — Оливия ей сказала. Она не стала скрывать правду от собственной дочери.
— Ей нужна операция.
