Я потянулась за апельсином и медовым сиропом. Джейк изобразил что-то вроде рвотного позыва и потянулся, чтобы отобрать у меня фрукт.
— Прости, но я не могу больше смотреть, как ты ешь эту гадость.
— Это не гадость, как ты выразился, а всего лишь апельсин. К тому же, с каких пор есть апельсины вредно?
— Это несочетаемые вещи! — Джейк всплеснул руками и всё-таки отобрал у меня апельсин, и переставил сироп подальше от меня.
— Что хочу, то и ем! — возмутилась я и выхватила несчастный фрукт из его рук. — Ты превращаешься в курицу-наседку. Моя мама даже не вела себя так, когда я болела.
— Сама такая, — парировал он. — На плите стоит кастрюля с кашей, вот её и ешь, — апельсин снова перекачивал в его руки.
— Сам ешь эти мерзкие каши, — апельсин вернулся ко мне.
— Ты невыносима! Как вообще тебя дома терпели? На месте твоей мамы, я бы давно сбагрил бы тебя куда подальше, пока ты была маленькой! Меньше было бы проблем.
— О, Джейк, ты так любишь детей, — поддела я его.
— …дующее воскресенье мы с нетерпением ждём наших выживших с борта номер 236, — радостно сообщил Гаврил Фадей с экрана телевизора. Апельсин выпал из моих рук и закатился куда-то под стол.
Руки затряслись, а к горлу подкатил ком. Внутри всё сжалось от нехороших предчувствий. Покосившись на Джейка, я заметила его виноватый взгляд. Он нервно барабанил по столешнице и отводил глаза. Я же была готова прибить его на месте. Дураку было понятно, что он знал о предстоящей встрече, но отчего-то не спешил сообщать об этом мне.
— Что это значит, Джейк? — чеканя каждое слово, спросила я. — И не говори мне, что для тебя это такой же сюрприз, как и для меня. У тебя на лице написано, что ты всё знал!
— Да, я знал, — тихо согласился Джейк. — Да, я виноват перед тобой, но тебе лучше пойти.
— Ты в своём уме? — не выдержала я, вскакивая из-за стола так, что стул с громким стуком упал вниз, напугав меня же своим грохотом.
— Успокойся, пожалуйста, — но я проигнорировала его. В голове метались сотни предположений и вопросов, а внутри всё клокотало от ярости.
— Не смей мне указывать, что делать! Почему я только сейчас узнаю о том, что через неделю мне нужно быть во дворце? Почему я узнаю об этом из телевизора, а не лично от тебя?
— Я хотел сказать, но именно такой реакции и боялся. Это меня и останавливало.
— Ты не поверишь, насколько сильно я сейчас хочу ударить тебя, — откровенно произнесла я. — Вон той кастрюлей с кашей! — Джейк лишь хмыкнул, но не ответил. Он молча дождался, когда я всё же успокоюсь и сяду обратно за стол. — Выкладывай!
— На позапрошлой неделе выписали последнего пострадавшего из больницы, — начал Джейк. — Тогда ко мне и заявился один из репортёров из дворца, чтобы договориться об интервью.
— Так ты уже давно знал? — я снова начала заводиться, с учётом того, что я ещё не остыла от прошлого известия. — И почему пришли к тебе, а не ко мне?
— Всё, что касается тебя, проходит сначала через меня. Ты находишься под моей защитой, и прежде чем кто-то решится обратиться к тебе лично, сначала получит моё разрешение.
— В гвардейцы записался? Кларксон бы оценил такую безопасность, — съязвила я. Джейк шумно засопел и сжал руки в кулаки.
— Я собирался отказаться, но хорошенько всё обдумав, я пришёл к выводу, что это хорошая возможность.
— Какая ещё такая возможность? Джейк, ты собираешься отправить меня во дворец спустя четыре месяца, как я оттуда сбежала. Это что, изощрённая проверка на то, узнают ли меня, или я сама расколюсь?
— Я поеду с тобой.
— Кто сказал, что я поеду? Никто меня не заставит явиться в студию для интервью, даже ты! — я встала из-за стола и направилась к себе. За спиной послышались шаги Джейка. — Оставь меня одну, — не оборачиваясь, бросила я.
❃ ❃ ❃
Я просидела в комнате до самого вечера. Сначала я захлёбывалась слезами, которые всё не желали заканчиваться. Истерики истериками, но нужно было приходить в себя. Но кто пожалеет меня сейчас, если не я сама? Джейк подставил мне подножку, о которую я запнулась и полетела лицом в грязь.
Как он мог так поступить? Он прекрасно знал моё состояние; знал всё, даже больше меня, и всё равно от моего имени принял приглашение во дворец на интервью. Чем он руководствовался? На что он вообще рассчитывал, скрывая от меня эту информацию? Когда он планировал мне об этом рассказать? За день до визита? Чтобы я ничего не успела предпринять и не устроить ему истерику? Я понимала, что он не хотел меня расстраивать и всё такое, но от этого моё желание ударить его не исчезло. Проблема за проблемой…
— Как будто у нас их было мало, — заметила я. — У нас когда-нибудь будет спокойная и нормальная жизнь? — обратилась я к ребёнку. Глупая новая привычка, которая появилась недавно. Скорее всего мне просто не хватало нормального человеческого общения. Препирательства с Джейком были не в счёт.
По стеклу забарабанил дождь, а следом послышался гром.
